Их перистая листва исчезла без следа, остались только обуглившиеся стволы и почерневшие ветки.
-- Ты сбился с дороги, мой друг? -- спрашивает плантатор, поспешно подъезжая к племяннику.
-- Нет, дядя, пока нет.
Я остановился, чтобы оглядеться.
Нам нужно ехать вот по этой долине.
Пусть караван продолжает путь.
Мы едем правильно, я за это ручаюсь.
Караван снова трогается. Спускается вниз по склону, направляется вдоль долины, снова взбирается по откосу и на гребне возвышенности опять останавливается.
-- Ты все же сбился с дороги, Каш? -- повторяет свой вопрос плантатор, подъезжая к племяннику.
-- Черт побери! Бoюcь, чтo ты пpaв, дядя.
Ho скажи, какой дьявол мог бы вообще отыскать дорогу на этом пожарище!..
Нет-нет! -- вдруг восклицает Колхаун, увидев, что карета подъехала совсем близко.-- Мне теперь все ясно.
Мы едем правильно.
Река должна быть вон в том направлении.
Вперед!
И капитан шпорит лошадь, по-видимому сам не зная, куда ехать.
Фургоны следуют за ним, но от возниц не ускользнуло замешательство Колхауна.
Они замечают, чтo обоз движется не прямо вперед, а кружит по долинам между рощицами.
Но вот ободряющий возглас вожатого сразу поднимает настроение путников.
Дружно щелкают кнуты, слышатся радостные восклицания.
Путешественники вновь на дороге, где до них проехало, должно быть, с десяток повозок.
И это было совсем недавно: отпечатки колес и копыт совершенно свежие, как будто они сделаны час назад.
Видимо, по выжженной прерии проехал такой же караван.
Как и они, он, должно быть, держал свой путь к берегам Леоны; очень вероятно, что это правительственный обоз, который направляется в форт Индж.
В таком случае, остается только двигаться по его следам, форт находится в том же направлении, лишь немного дальше новой усадьбы.
Ничего лучшего нельзя было и ожидать.
От замешательства Колхауна не остается и следа, он снова воспрянул духом и с чувством нескрываемого самодовольства отдает распоряжение трогаться.
На протяжении мили, а может быть и больше, караван идет по найденным следам. Они ведут не прямо вперед, но кружат среди обгоревших рощ.
Самодовольная уверенность Кассия Колхауна переходит в мрачное уныние.
На лице его отражается глубокое отчаяние, когда он наконец догадывается, что следы сорока четырех колес, по которым они едут, были оставлены каретой и десятью фургонами -- теми самыми, что следуют сейчас зa ним, и с которыми он проделал весь путь от залива Матагорда.
Глава II. СЛЕД ЛАССО
Не оставалось никаких сомнений, что фургоны Вудли Пойндекстера шли по следам своих же колес.
-- Наши следы! -- пробормотал Колхаун; сделав это открытие, он натянул поводья и разразился проклятиями.
-- Наши следы?
Что ты этим хочешь сказать, Кассий?
Неужели мы едем...
-- ...по нашим собственным следам.
Да, именно это я и хочу сказать.
Мы описали полный круг.
Смотрите: вот заднее копыто моей лошади -- отпечаток половины подковы, а вот следы негров.
Теперь я узнаю и место.
Это тот самый холм, откуда мы спускались после нашей последней остановки.
Вот уж чертовски не повезло -- напрасно проехали около двух миль!
Теперь на лице Колхауна заметно не только растерянность -- на нем появились горькая досада и стыд.
Это он виноват, что в караване нет настоящего проводника.
Тот, которого наняли в Индианоле, сопровождал их до последней стоянки; там, поспорив с заносчивым капитаном, он попросил расчет и отправился назад.
Все это, а также чрезмерная самоуверенность, с которой он вызвался вести караван, заставляют теперь племянника плантатора испытывать мучительный стыд.
Его настроение становится совсем мрачным, когда приближается карета и прекрасные глаза видят его замешательство.
Пойндекстер больше не задает вопросов.
Для всех теперь ясно, что они сбились с пути.