Задержка, возможно, произошла от удивления; но, так или иначе, она была на руку беглецам.
В эти несколько секунд всадникам удалось обогнуть неприятеля и очутиться у него в тылу, на пути к спасению.
Однако только на пути к спасению.
Удастся ли им ускакать от преследователей, оставалось неясным, потому что дикие жеребцы, заметив их хитрость, храпя и визжа, бросились за ними с явным намерением догнать.
Началась стремительная, безудержная погоня через просторы прерии, отчаянное состязание в быстроте между лошадьми без седоков и лошадьми с седоками.
Время от времени Морис оглядывался, и, хотя расстояние, которое им удалось выиграть вначале, не уменьшалось, выражение его лица по-прежнему было тревожным.
Будь он один, он не беспокоился бы ни минуты.
Он знал, что гнедой -- ведь он был тоже мустангом -- никому не даст себя обогнать.
Беда была в том, что Луна замедляла бег -- она скакала медленнее, чем когда бы то ни было, как будто вовсе не хотела спасаться от преследователей.
"Что это может означать? -- недоумевал мустангер, сдерживая лошадь, чтобы не обгонять свою спутницу.-- Если нас что-нибудь задержит при переправе, мы погибнем.
Дорога каждая секунда".
-- Они еще не догоняют нас, не так ли? -- спросила Луиза, заметив, что мустангер встревожен.
-- Пока еще нет.
К несчастью, впереди серьезное препятствие.
Я знаю, что вы прекрасная наездница, но ваша лошадь...
В ней я не уверен.
Вы ее лучше знаете.
Сможет ли она перепрыгнуть через...
-- Через что, сэр?
-- Вы сейчас увидите.
Мы уже недалеко от этого места.
И они продолжали скакать бок о бок галопом, делая почти милю в минуту.
Как и говорил мустангер, они скоро увидели препятствие. Это был огромный овраг, зияющий среди необозримой прерии. Он был не менее пятнадцати футов в ширину, столько же в глубину и тянулся в обе стороны, насколько хватало глаз.
Если бы всадники повернули направо или налево, это дало бы жеребцам возможность сократить путь по диагонали; дать им это преимущество было равносильно самоубийству.
Овраг необходимо перескочить, иначе мустанги настигнут их.
Только прыжок в пятнадцать футов длиной мог спасти беглецов.
Морис знал, что гнедой не подведет -- ему не раз приходилось делать такие прыжки.
Но крапчатая кобыла?
-- Как вы думаете, сможет ли она взять это препятствие? -- с беспокойством спросил мустангер, когда они подъехали к отвесному краю оврага.
-- Не сомневаюсь,-- уверенно отметила Луиза.
-- Но удержитесь ли вы на ней?
-- Ха-ха-ха! -- иронически засмеялась креолка.-- Это очень странный вопрос для ирландца.
Я уверена, что ваши соотечественницы сочли бы эти слова оскорблением.
Даже я, уроженка болотистой Луизианы, не считаю их слишком любезными.
Удержусь ли я?
Да я удержусь на ней, куда бы она меня ни понесла!
-- Но, мисс Пойндекстер,-- пробормотал Морис, все еще не доверяя силам крапчатого мустанга,-- а вдруг она не справится?
Если вы хоть сколько-нибудь в ней сомневаетесь, не лучше ли оставить ее здесь?
Я знаю, что моя лошадь легко перенесет нас обоих на ту сторону.
Пожертвовав мустангом, мы, вероятно, избавимся и от дальнейших преследований.
Дикие жеребцы...
-- Оставить Луну!
Бросить ее на растерзание бешеным жеребцам!
Нет-нет, мистер Джеральд!
Мой мустанг мне слишком дорог.
Мы вместе перескочим пропасть, если только сможем.
А если нет, то вместе сломаем себе шею...
Ну, моя хорошая! Летим!
Вот тот, кто охотился за тобой, поймал и покорил тебя.
Покажи ему, что ты еще не совсем порабощена, что ты можешь, если нужно, сбросить с себя дружеское или вражеское иго.