Покажи ему один из тех прыжков, которые мы так часто с тобой делали за последнюю неделю.
Ну, милая, летим!
И отважная креолка, не дожидаясь ободряющего примера, смело подскакала к краю зияющего оврага и взяла это препятствие одним из тех прыжков, которые они с Луной "так часто делали за последнюю неделю".
У мустангера было три мысли -- вернее, три чувства, когда он следил за этим прыжком.
Первое из них -- изумление, второе -- преклонение, третье не так просто было определить.
Оно зародилось, когда прозвучали слова: "Мой мустанг мне слишком дорог".
"Почему?" -- задумался он, когда летел на гнедом над оврагом. Но, хотя они удачно преодолели препятствие, это не обеспечило безопасность беглецам.
Диких жеребцов овраг остановить не мог.
Морис это хорошо знал и оглядывался назад с не меньшей тревогой, чем раньше.
Пожалуй, он был встревожен еще сильнее.
Задержка, хотя и очень незначительная, дала преимущество их преследователям.
За все время погони жеребцы еще ни разу не были так близко.
Они перелетят через овраг без всякого промедления одним уверенным прыжком.
А что тогда?
Мустангер задал себе этот вопрос и побледнел, не находя ответа.
Взяв препятствие, мустангер не остановился ни на секунду и продолжал скакать галопом; позади него совсем близко, как и раньше, скакала его спутница.
Однако в движениях ирландца не было прежней уверенности -- казалось, он колеблется и никак не может прийти к решению.
Едва отъехав от оврага, Морис натянул поводья и повернул коня, как будто решил скакать обратно.
-- Мисс Пойндекстер,-- сказал он своей спутнице, которая уже успела поравняться с ним,-- поезжайте вперед одна.
-- Но почему, сэр? -- спросила она, дернув уздечку и резко остановив мустанга.
-- Если мы не расстанемся, жеребцы нас догонят.
Надо что-то предпринять, чтобы остановить взбесившийся табун.
Сейчас еще есть одна возможность.
Ради Бога, не задавайте вопросов!
Десять потерянных секунд -- и будет уже поздно.
Посмотрите вперед -- видите блестящую поверхность воды? Это пруд.
Скачите прямо туда.
Там вы очутитесь между двумя высокими изгородями.
У пруда они сходятся.
Вы увидите ворота и около них жерди.
Если я не подоспею, скачите прямо в этот загон, сойдите с лошади и загородите вход жердями.
-- А вы, сэр?
Вы подвергаетесь большой опасности...
-- Не бойтесь за меня.
Один я ничем не рискую. Если бы не крапчатый мустанг... Скорее же, вперед!
Не упускайте из виду пруда.
Пусть он служит вам маяком.
Не забудьте загородить вход в загон.
Скорее же! Скорее!
Одну-две секунды девушка колебалась, не решаясь расстаться с человеком, который ради ее спасения готов отдать свою жизнь.
К счастью, она не принадлежала к числу тех робких девиц, которые в трудную минуту теряют голову и тянут ко дну своего спасителя.
Она верила своему советчику, верила в то, что он знает, как поступить, и, снова пустив лошадь галопом, направилась к пруду.
А Морис повернул свою лошадь и поскакал назад, к оврагу, через который они только что перескочили.
Расставшись со своей спутницей, мустангер вынул из седельной сумки самое совершенное оружие, которое когда-либо поднималось против обитателей прерии -- для атаки или защиты,-- против индейцев, бизонов или медведей.
Это был шестизарядный револьвер системы полковника Кольта. Не какая-нибудь дешевая подделка, под видом усовершенствования, фирмы Дина, Адамса и им подобных, а подлинное изделие "страны мускатных орехов"29 с клеймом "Хартфорд" на казенной части.
-- Они будут прыгать в том же узком месте, где и мы, -- пробормотал он, следя за табуном, все еще находившимся по ту сторону.--Если мне удастся уложить хоть одного из них, это может остановить других или задержать их настолько, что мустанг успеет ускакать.
Их вожак -- вот этот гнедой жеребец.
Он, конечно, прыгнет первым.
Мой револьвер бьет на сто шагов.
Теперь пора!