О, если бы я была уверена, что нравлюсь ему, я не стала бы беспокоиться!
Как ужасно его равнодушие!
И ко мне, Луизе Пойндекстер!
Нет, так больше продолжаться не может: я должна освободиться от этого ига хотя бы ценой разбитого сердца!
Вряд ли следует объяснять, что человек, о нежной дружбе которого так мечтала Луиза, был отнюдь не Зеб Стумп.
В это время охотник уже подъехал к самой асиенде и остановил лошадь.
-- Дорогой мистер Стумп! -- радушно приветствовал его голос, который старый охотник так любил слушать.-- Как я рада вас видеть!
Слезайте с лошади и идите ко мне сюда.
Я знаю, что вам любой подъем нипочем и вы не испугаетесь этой каменной лестницы.
Отсюда такой прекрасный вид, вы не пожалеете!
-- Увидеть вас, мисс Луиза, будет для меня лучшим вознаграждением; ради этого я согласен залезть не только на крышу этого дома, но и на пароходную трубу... Одну минуточку, я только отведу свою старую кобылу в конюшню и тут же приду -- это будет сделано в мгновение ока.
Соскочив со своей клячи, он обратился к ней с такими словами:
-- Не унывай, старушка!
Держи выше голову, и, может быть, Плутон угостит тебя кукурузой на завтрак.
-- Эгей!
Масса Стумп! -- раздался голос чернокожего кучера, только что появившегося во дворе.-- Негр сделает это самое -- даст ей досыта желтой кукурузы.
Эгей!
А вы ступайте к молодой мисса. Плутон присмотрит за кобылой.
-- Черт побери, ты негр хоть куда! В следующий раз, Плутон, когда я забреду в эти края, я подарю тебе опоссума с таким нежным мясом, как у двухлетней курицы.
Вот что я обещаю тебе!
Сказав это, Зеб стал подниматься по каменной лестнице, перескакивая через две-три ступеньки.
Он быстро поднялся на асотею, где молодая хозяйка дома еще раз радостно приветствовала гостя.
Старый охотник сразу заметил, как сильно была взволнована девушка, когда она вела его в дальний угол асотеи, и понял, что приглашен сюда не только для того, чтобы полюбоваться красивым видом.
-- Скажите мне, мистер Стумп...-- сказала Луиза, ухватившись за рукав его куртки и вопросительно заглядывая в серые глаза охотника,-- вы, наверно, все знаете?
Как его здоровье?
Опасно ли он ранен?
-- Если вы спрашиваете о мистере Колхауне...
-- Нет-нет, о нем я все знаю!
Я говорю не о нем.
-- Но, мисс Луиза, я знаю еще только одного человека из наших мест, который был тоже ранен,-- это Морис-мустангер.
Так, может, вы о нем спрашиваете?
-- Да-да, о нем.
Вы понимаете, что, хотя он и поссорился с моим двоюродным братом, я не могу оставаться безучастной к нему.
Вы ведь знаете, что Морис Джеральд спас меня -- можно сказать, дважды вырвал из когтей смерти.
Скажите, он очень опасно ранен?
Это было сказано с таким волнением, что шутки оказались неуместны.
Зеб поспешил ответить:
-- Да нет же, никакой опасности нет.
Одной пулей прострелило ему ногу выше щиколотки: эта рана не опаснее царапины.
Вторая попала в мякоть левой руки.
И тут тоже ничего серьезного. Только крови он потерял порядочно.
Теперь он уже совсем молодец и через несколько дней сможет встать с постели.
Парень говорит, что если бы он проехался верхом по прерии, так это излечило бы его скорее, чем все доктора Техаса.
Я тоже так думаю. Но его лечит хирург форта, и он пока вставать не разрешает.
-- А где он сейчас?
-- В гостинице. Там же, где они стрелялись.
-- Там, наверно, плохо ухаживают за ним?
Я слыхала, что эта гостиница никуда не годится.
Его, наверно, кормят совсем не так, как надо кормить больного...
Подождите минутку, мистер Стумп, я сейчас вернусь.