Мне хочется послать ему кое-что.
Я знаю, что вы это сделаете для меня.
Не правда ли?
Я уверена в этом.
Не дожидаясь ответа, Луиза направилась к лестнице и быстро спустилась вниз.
Скоро она вернулась, держа в руке большую корзину, нагруженную всякими лакомствами и напитками.
-- Милый мистер Стумп, вы ведь передадите это мистеру Джеральду?
Сюда Флоринда положила всякие пустячки: немного освежающих напитков, немного варенья и еще кое-что.
Во время болезни хочется полакомиться, а в гостинице вряд ли можно достать что-нибудь вкусное.
Только не говорите ему, от кого это, и никому не говорите!
Хорошо?
Я знаю, что вы не скажете, мой добрый великан!
-- Вы можете положиться на старика Зеба Стумпа, мисс Луиза.
Ни одна душа не узнает, от кого эти лакомства, только, поверьте, у парня всего вдоволь.
Ему так много привозят всякой всячины, что он мог бы накормить целую ватагу сластоежек.
-- А!
Ему уже привозят!
Кто же?
-- А вот этого Зеб Стумп не может сказать, потому что сам не знает.
Я только слыхал, что корзинки с едой передавал мексиканец, чей-то слуга, а от кого -- не знаю.
Я и сам его видел.
Только несколько минут назад встретил его недалеко от вашей асиенды; он, должно быть, сопровождал девушку, которая сидела на лошади по-мужски,-- большинство мексиканок так ездят.
Я думаю, он ее слуга, потому что ехал сзади; в руках у него была корзинка, точь-в-точь такая, какую мистер Морис только недавно получил. Стало быть, он опять вез разные разности для больного.
В дальнейших расспросах не было нужды.
Эти слова объяснили слишком много, все стало мучительно ясно: у Луизы Пойндекстер есть соперница. Мексиканка с лассо, вероятно, была возлюбленной, а может быть, и невестой мустангера.
И не случайно,-- хотя Зеб Стумп и мог так подумать,-- корзинка, которую креолка, не выпуская из рук, поставила на парапет, выскользнула и упала вниз на каменные плиты двора.
Бутылки разлетелись мелкими осколками, а их содержимое хлынуло волной вдоль стены.
Хотя движение руки, опрокинувшее корзину, казалось нечаянным, непроизвольным, однако оно было точно рассчитано. Перегнувшись через парапет, Луиза посмотрела вниз и почувствовала, что и сердце ее разбито, как осколки стекла, которые блестят на камнях.
-- Ах, как жаль! -- сказала девушка, стараясь не выдать своего волнения.-- Все пропало!
Что скажет Флоринда?
Ну, ничего, мистер Джеральд, по вашим словам, окружен таким вниманием, что вряд ли мой подарок ему нужен.
Я рада, что его не забывают,-- ведь он так много сделал для меня.
Но только, пожалуйста, мистер Стумп, ни слова никому! Не говорите и о том, что я спрашивала о нем.
Ведь он дрался на дуэли с моим двоюродным братом, и это может вызвать ненужные разговоры.
Вы обещаете, милый Зеб?
-- Готов хоть поклясться!
Ни одного слова никому, мисс Луиза. Можете положиться на старика Зеба.
-- Я знаю это.
Пойдемте же отсюда.
Солнце начинает сильно припекать.
Спустимся вниз и посмотрим, не найдем ли мы там вашего любимого мононгахильского виски.
Пойдемте!
Молодая креолка, притворяясь веселой, прошла через асотею скользящей походкой и, напевая
"Новоорлеанский вальс", стала спускаться по лестнице.
Старый охотник с удовольствием принял это приглашение и последовал за Луизой; хотя он уже давно привык со стоическим равнодушием относиться к женским чарам и мысли его в эту минуту были сосредоточены главным образом на обещанном любимом напитке, он все же залюбовался красивыми плечами девушки, словно выточенными из слоновой кости.
Но любоваться ему пришлось недолго: Луиза распрощалась с ним, как только они спустились вниз.
После того как Зеб невольно выдал ей тайну мустангера, общество старого охотника уже больше не интересовало ее. Она оставила его наслаждаться виски, а сама поспешила к себе в комнату, чтобы скрыть от всех свое горе.
Первый раз в жизни Луиза Пойндекстер испытывала муки ревности.
Это была ее первая настоящая любовь -- ибо она полюбила Мориса Джеральда.
"Заботливость мексиканской сеньориты едва ли можно объяснить простой дружбой.