-- Поразительные новости! -- воскликнул Пойндекстер, быстро пробежав глазами бумагу.-- И весьма неприятные, если это правда. Но раз майор так уверен, сомневаться ее приходится.
-- Неприятные новости, папа? -- спросила дочь, сильно покраснев, а сама подумала:
"Что мог майор написать?
Я встретила его вчера в зарослях.
Он видел меня с... Неужели об этом?
Боже, если отец узнает!.."
-- "Команчи на тропе войны" -- вот что пишет майор,-- сказал Пойндекстер.
-- И только-то? -- непроизвольно вырвалось у Луизы, как будто в этом известии не было ничего тревожного.-- Ты напугал нас.
Я думала, случилось что-нибудь более страшное.
-- Более страшное?
Что за глупости ты болтаешь, дитя мое!
В Техасе нет ничего страшнее команчей на тропе войны, нет ничего опасней.
Возможно, Луиза с этим не согласилась, подумав о других опасностях, избежать которых было не легче.
Может быть, она вспомнила табун диких жеребцов или след лассо на выжженной прерии.
Она ничего не ответила.
Разговор продолжал Колхаун:
-- А майор уверен, что индейцы решили начать войну?
Что он пишет, дядя?
-- Пишет, что уже несколько дней ходили эти слухи, но он не придавал им особого значения.
Теперь же все подтвердилось.
Вчера вечером в форт явился Дикий Кот -- вождь семинолов -- со своими соплеменниками. Они сообщили, что по всему Техасу команчи в своих селениях поставили раскрашенные шесты и целый месяц пляшут танец войны, что несколько отрядов уже двинулись в поход и каждую минуту могут появиться на Леоне!
-- А сам Дикий Кот разве лучше? -- спросила Луиза, вспомнив случай, рассказанный мустангером.-- Неужели этому предателю можно доверять? Судя по всему, он такой же враг белым, как и своим соплеменникам.
-- Ты права, дочка.
Майор в постскриптуме дает ему точно такую же характеристику.
Он советует быть осторожным с этим двуличным негодяем, который, конечно, перейдет на сторону команчей, как только это ему покажется выгодным...
Ну что ж,-- продолжал плантатор, откладывая в сторону письмо и возвращаясь к своему кофе и вафлям, -- я надеюсь, что мы совсем не увидим здесь краснокожих -- ни команчей, ни семинолов.
Надо думать, что, выйдя на тропу войны, команчи отступят перед зубчатыми парапетами Каса-дель-Корво и не посмеют тронуть нашу асиенду...
В это время в дверях столовой, где они сидели за завтраком, показалась черная физиономия кучера, и разговор перешел на другую тему.
-- Что тебе надо, Плутон? -- спросил его Пойндекстер.
-- Хо-хо!
Масса Вудли, этому малому совсем ничего не надо.
Я только заглянул; только надо сказать мисс Луи: пусть скорее кончает завтрак -- крапчатая стоит с седлом на спине и ждет, чтоб ей сунули железку в рот.
Крапчатая не хочет стоять на камнях, рвется на мягкую траву прерии.
-- Ты едешь кататься, Луиза? -- спросил плантатор с явным неудовольствием.
-- Да, папа. Я хотела проехаться.
-- Нельзя!
-- Вот как!
-- Пойми меня: я не хочу, чтобы ты ездила одна.
Это неприлично.
-- Почему ты так думаешь, папа?
Ведь я часто ездила одна.
-- Да, к сожалению, слишком часто.
Последнее замечание заставило девушку слегка покраснеть, хотя она не была уверена, что имеет в виду отец.
Но Луиза не стала допытываться.
Наоборот, она предпочла замять этот разговор, что было ясно по ее ответу.
-- Если ты против, папа, я не буду больше кататься по прерии.
Но неужели ты решил держать меня взаперти, когда вы, мужчины, ездите по делам? Вот какую жизнь я должна вести в Техасе!
-- Ты меня не так поняла, Луиза.
Я вовсе не против того, чтобы ты выезжала на прогулки, но пусть тебя кто-нибудь сопровождает. Выезжай с Генри или с Кассием.
Я только запрещаю тебе ездить одной.