Некоторое время человек внимательно всматривался в заросли на противоположном берегу, по-видимому проверяя, не прячется ли там кто-нибудь.
Убедившись, что в зарослях никого нет, он взял свое лассо и, сделав несколько круговых движений, перекинул его через реку.
Петля захлестнула колышек на носу челнока, и человек перетащил его к себе; он прыгнул в него, взял весла, которые лежали на дне, и, вставив их в уключины, переправился на другой берег, подведя челнок к месту, где он стоял раньше.
Выйдя на берег, он вытащил челн на песок, чтобы его не унесло течением. Потом ночной гость Каса-дель-Корво прокрался в тень тополя; казалось, он ждал либо условного сигнала, либо появления кого-то, с кем заранее договорился встретиться.
Если бы кто-нибудь заметил его в эту минуту, то мог бы принять его за вора, который собирается ограбить Каса-дель-Корво.
Но, услышав шепот, срывавшийся с уст незнакомца, он понял бы, что все подозрения его несправедливы.
Правда, он мечтал о сокровище, скрытом за стенами дома, но это были не деньги, не драгоценности, не фамильное серебро -- это была хозяйка дома.
Вряд ли нужно объяснять, что человек, который оставил свою лошадь в роще и так удачно переправился через реку, был Морис-мустангер.
Глава XXXII. СВЕТ И ТЕНЬ
Недолго пришлось Морису ждать под тополем.
В то самое мгновение, когда он прыгнул в челнок, одно из окон асиенды, выходившее в сад, тихонько приоткрылось и не закрывалось некоторое время, как будто кто-то хотел выйти и колебался, не зная, свободен ли путь.
Маленькая белая рука с драгоценными кольцами на тонких пальцах придерживала открытую раму, освещенную луной; через несколько минут стройный силуэт девушки появился на лестнице, которая вела в сад.
Это была Луиза Пойндекстер.
Несколько секунд она стояла прислушиваясь. Всплеск весла?
Не почудилось ли ей это? Цикады наполняли воздух своим неугомонным стрекотаньем, и легко можно было ошибиться, впрочем, это не имело значения.
Условленный час настал, а она не принадлежала к тем, кто требует пунктуальности, и кроме того, только что провела в ожидании целых два часа, которые показались ей вечностью.
Неслышно спустилась Луиза по каменной лестнице, проскользнула в сад, тихонько прошла через кустарник, мимо статуй и наконец очутилась под тополем.
Здесь ее встретили объятия мустангера.
Счастливые минуты летят быстро, и скоро приходит час расставания.
-- Завтра ночью мы опять увидимся, милый? Завтра ночью?
-- Если бы я только мог, я сказал бы тебе: да, завтра, и послезавтра, и опять, и опять, моя любимая!
-- Но почему же?
Почему ты не можешь этого сказать?
-- Завтра утром я уезжаю на Аламо.
-- Вот как!
Разве это необходимо?
Вопрос прозвучал невольным упреком.
Каждый раз, когда она слышала упоминание об уединенной хижине на Аламо, в ней просыпалось какое-то неприятное чувство.
Но почему?
Ее встретили там радушно.
Казалось бы, это посещение могло стать одним из самых приятных воспоминаний ее жизни.
Но это было не так.
-- Мне действительно нужно туда поехать.
-- Нужно?
Тебя там ждут?
-- Только мой слуга Фелим.
Надеюсь, что с ним ничего не случилось.
Я отослал его туда дней десять назад, еще до этих слухов об индейцах.
-- Только Фелим и больше никто?
Ты говоришь правду, Морис?
Милый, не обманывай меня!
Только он, ты сказал?
-- Почему ты спрашиваешь об этом, Луиза?
-- Я не могу тебе сказать почему.
Я бы умерла от стыда, если бы призналась в том, что мне иногда приходит в голову.
-- Не бойся, скажи мне все, что ты думаешь.
Я не мог бы ничего скрыть от тебя.
Ну, говори же, радость моя!
-- Ты этого хочешь, Морис?
-- Конечно, хочу.