Возможно, он догонял первого всадника...
Судя по его поведению, это было вполне вероятно. Время от времени он наклонялся вперед и внимательно всматривался в даль, как будто ждал, что увидит силуэт, вырисовывающийся на фоне неба.
Вскоре второй всадник тоже исчез и как раз в том же месте, где скрылся из виду его предшественник. Так показалось бы тому, кто наблюдал бы за ним из форта или поселка.
И по странному совпадению,--если это было совпадением,-- как раз в тот момент, когда скрылся второй всадник, на окраине маленького техасского селения показался третий; он стал продвигаться в том же направлении, что и два первых.
Как и они, он был одет так, словно отправился путешествовать.
На нем был ярко-красный плащ, совершенно скрывавший его фигуру. Из-под широкой полы виднелось короткое охотничье ружье, лежащее поперек седла.
Как и первый всадник, он ехал медленно -- даже для человека, которому предстоит еще долгий путь.
Тем не менее он проявлял большое беспокойство и этим напоминал всадника, который ехал непосредственно впереди него.
Однако в поведении этих двух людей была и большая разница.
В то время как всадник в темном плаще, казалось, догонял кого-то, всадник в красном, наоборот, постоянно оборачивался, как будто его интересовало лишь то, что происходило сзади.
Иногда он оглядывался, приподнимаясь в стременах, иногда поворачивал коня, внимательно всматриваясь в дорогу, по которой только что проехал, и все время прислушиваясь, как будто ждал, что вот-вот кто-то его догонит...
Продолжая то и дело оборачиваться, и этот всадник скоро скрылся вдали; он не догнал никого, но и его никто не догнал.
Разделенные почти одинаковым расстоянием, три всадника двигались по прерии, не видя друг друга.
И никто не мог бы сразу охватить взглядом всех троих или даже двоих, разве только сова с вершины какого-нибудь высокого холма или козодой, охотящийся в небесах за ночными бабочками.
Час спустя, когда три путешественника отъехали от форта Индж на десять миль, их взаимное положение значительно изменилось.
Первый всадник только что подъехал к длинной просеке, врезавшейся наподобие аллеи в гущу лесных зарослей, которые простирались направо и налево, насколько хватал глаз.
Просеку можно было бы сравнить с широким проливом: ее зеленая поверхность была обрамлена более темной зеленью деревьев, точно поверхность воды, граничащая с берегом.
Заходившая луна освещала ее примерно на полмили.
Дальше просека круто сворачивала в черную тень деревьев.
Прежде чем въехать в эту просеку, первый из трех всадников явно проявил нерешительность: он сдержал своего коня и секунду или две всматривался в даль.
Его внимание было сосредоточено на дороге среди лесных зарослей, назад он не оборачивался.
Но он колебался недолго.
Приняв решение, он пришпорил коня и поехал вперед.
И как раз в этот момент его заметил всадник в черном плаще, ехавший за ним по той же дороге; теперь он был от него на расстоянии только полумили.
Увидев его, всадник в черном плаще слегка вскрикнул.
Казалось, он был доволен, что наконец догоняет человека, за которым едет уже десять миль.
Погнав коня еще быстрее, он тоже въехал в просеку. Но первый всадник уже исчез в черных тенях на повороте.
Второй всадник без колебаний последовал за ним и скоро также исчез из виду.
Прошло довольно много времени, прежде чем этого места достиг третий всадник.
Он не въехал в лес, как первые два всадника, а повернул в сторону, к опушке; здесь он привязал свою лошадь и через заросли наискосок вышел на просеку.
По-прежнему он оглядывался назад, словно то, что делалось там, интересовало его гораздо больше происходящего впереди. Он подошел к затененному месту просеки и скрылся в темноте, как и первые всадники.
Прошел час, а неугомонный хор ночных голосов в зарослях, дважды прерванный стуком лошадиных копыт и один раз шагами человека, продолжал звучать.
Но вот лесные голоса снова замолкли; на этот раз они оборвались все сразу и надолго.
Звук, заставивший их умолкнуть, не был похож ни на топот лошадиных копыт, ни на шорох шагов человека, ступающего по мягкой траве.
Это был сухой треск ружейного выстрела.
И подобно тому, как по мановению дирижерской палочки мгновенно обрывается игра оркестра, так и певцы прерии все сразу замолкли, услышав этот резкий звук, который внушал им особый страх.
Перестала мяукать тигровая кошка в зарослях, не стало слышно завываний койота, бродившего по опушке леса, и даже ягуар, которому не страшен никакой лесной зверь, тоже испугался выстрела и перестал рычать.
Но за выстрелом не последовало ни стонов раненого человека, ни визга подстреленного животного, и ягуар, набравшись храбрости, снова стал пугать обитателей леса своим хриплым рычаньем.
Друзья и враги -- птицы, звери, насекомые, пресмыкающиеся, -- не обращая внимания на его рев, доносившийся издалека, снова завели свой оглушительный концерт. И скоро в зарослях установился обычный шум, и, даже стоя рядом, надо было кричать, чтобы услышать друг друга.
Глава XXXVII. ЗАГАДОЧНОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ
Колокол Каса-дель-Корво дважды прозвонил, приглашая к завтраку, а еще раньше протрубил рожок, созывая невольников с дальних уголков плантации.
Те, кто работал вблизи, расположились около своих хижин на траве или на бревнах и принялись за еду.
Семья плантатора, собравшись в столовой, уже готова была сесть за стол, но оказалось, что не все еще в сборе.
Не было Генри.
Сначала этому не придали никакого значения, и все ждали, что он вот-вот появится.
Но прошло несколько минут, а Генри все не было. Плантатор с некоторым удивлением сказал, что не в привычках сына опаздывать к столу.
На юго-западе Америки принято, что к утреннему завтраку вся семья собирается в определенный час и все вместе садятся за стол.
Этот обычай возник в связи с некоторыми особенностями местного меню.
"Виргинский бисквит", вафли, гречневые оладьи -- все это вкусно только прямо с огня. И час, когда завтракают в столовой, -- час мучений для кухарки у раскаленной плиты.
Лентяи, которые любят поспать и опаздывают к завтраку, рискуют получить холодные оладьи или остаться без вафель,-- вот почему на южных плантациях таких лентяев мало.