Я надеюсь, что это так, хотя местом их примирения мог оказаться и бар.
Генри очень воздержан, но под влиянием таких переживаний он мог изменить своим привычкам.
И его нельзя за это осуждать, тем более что в таком обществе с ним не случится ничего дурного"
Трудно сказать, как далеко зашли бы размышления Луизы, если бы они не были прерваны появлением Плутона. Вид у него был такой сосредоточенный, словно он собирался сообщить что-то очень важное.
-- Ну что же,-- закричал плантатор, не дав ему заговорить,--там он?
-- Нет, масса Вудли! -- взволнованно ответил негр. -- Там его нет, массы Генри нет.
Но...-- продолжал он нерешительно,-- Плутону грустно сказать это... Его лошадь там...
-- Его лошадь там?
Надеюсь, не в его спальне?
-- Нет, масса. И не в конюшне. Она около ворот.
-- Его лошадь у ворот?
Но почему тебе грустно говорить об этом?
-- Потому что, масса Вудли, потому что... лошадь эта массы Генри... потому что вороной...
-- Да говори же ты толком, косноязычный!
Что "потому что"?
Надеюсь, голова у лошади цела?
Или, может быть, она потеряла хвост?
-- О, масса Вудли, негр не этого боится! Пусть бы лошадь потеряла голову и хвост.
Плутон боится, что она потеряла своего всадника.
-- Что?
Лошадь сбросила Генри?
Чепуха, Плутон!
Невозможно, чтобы лошадь сбросила такого наездника, как мой сын. Невозможно!
-- Я и не говорю, что сбросила.
Я боюсь беды похуже этой.
Дорогой старый масса, я больше ничего не скажу!
Выйдите, пожалуйста, к воротам и посмотрите сами.
Сбивчивая речь Плутона и особенно его тон и жесты встревожили всех: не только плантатор, но и его дочь и племянник быстро встали со своих мест и поспешили к воротам асиенды.
То, что они увидели, могло вызвать лишь самые мрачные предположения.
Один из негров-невольников стоял, держа за уздечку оседланную лошадь.
Она была совсем мокрой от ночной росы, и, очевидно, рука грума еще не касалась ее. Лощадь била копытом и храпела, словно она только что спаслась от какой-то страшной опасности.
Она была забрызгана чем-то темным -- темнее росы, темнее ее шерсти: плечи, передние ноги, седло были в темных пятнах запекшейся крови.
Откуда примчалась эта лошадь?
Из прерии.
Негр поймал ее на равнине, когда она с волочащимися между ног поводьями, руководимая инстинктом, бежала домой -- к асиенде.
Кому она принадлежала?
Этого вопроса никто не задал.
Все знали, что это лошадь Генри Пойндекстера.
Никто не спросил, чьей кровью запачкана лошадь.
Все трое подумали об одном человеке: о сыне, о брате, о кузене.
Бурые пятна, на которые они смотрели полными отчаяния глазами, были пятнами крови Генри Пойндекстера.
Они не сомневались в этом.
Глава XXXVIII. НА ПОИСКИ
Быстро, но, по-видимому, верно истолковав мрачные свидетельства, обезумевший от горя отец вскочил в окровавленное седло и поскакал к форту.
Колхаун последовал за ним.
Весть е случившемся скоро облетела всю округу.
Быстрые всадники разнесли ее вверх и вниз по реке, к самым отдаленным плантациям.
Индейцы вышли на тропу войны -- они снимают скальпы, уже совсем поблизости,-- Генри Пойндекстер стал их первой жертвой.
Генри Пойндекстер -- благородный и великодушный юноша, у которого не было ни одного врага во всем Техасе.
Кто же еще, кроме индейцев, мог пролить эту невинную кровь?