Колхаун понял злую насмешку и, вероятно, воздержался бы от дальнейших объяснений, если бы на этом не настоял Пойндекстер.
-- Послушай, Кассий, объясни же, в чем дело? -- серьезно спросил плантатор.-- То, что ты нам сказал, вызывает больше чем простое любопытство.
Какую цель мог преследовать этот молодой человек, давая нам ложные указания?
-- Ну что же, дядя...-- сказал Колхаун не столь заносчиво, как раньше,-- я ведь не утверждаю этого. Я только высказываю свое предположение.
-- Какое же?
-- Ну, мало ли что может случиться!
В этих прериях нередко нападают на караваны -- и не только на такие, как наш, но и на караваны посильнее нашего,-- грабят и убивают.
-- Упаси Боже! -- с притворным испугом воскликнула Луиза.
-- Индейцы? -- сказал Пойндекстер.
-- Иногда бывает, что и индейцы, но часто за индейцев выдают себя белые, и не только мексиканцы.
Для этого нужно лишь немного коричневой краски, парик из лошадиного хвоста, несколько перьев для головного убора и побольше наглости.
Если нас ограбит банда "белых индейцев",-- а это не раз случалось,-- то винить нам будет некого, кроме самих себя: мы будем лишь наказаны за наивную доверчивость к первому встречному.
-- Боже мой, Кассий! Ведь это серьезное обвинение.
Неужели ты хочешь сказать, что этот курьер -- если он действительно курьер -- заманивает нас в западню?
-- Нет, дядя, я этого не говорю.
Я только говорю, что такие вещи бывали; возможно, он нас и заманивает...
-- Возможно, но маловероятно,-- раздался из кареты голос, полный язвительной насмешки.
-- Нет,-- воскликнул Генри, который хотя и ехал немного впереди, но слышал весь разговор,-- твои подозрения несправедливы, Кассий!
Это клевета.
И я могу это тебе доказать.
Посмотри-ка сюда.
Юноша сдержал лошадь, указывая на предмет у края тропы, который он перед этим внимательно рассматривал.
Это был колоннообразный кактус; его зеленый, сочный ствол уцелел от огня.
Но Генри Пойндекстер обращал внимание своих спутников не на самое растение, а на небольшую белую карточку, наколотую на один из его шипов.
Тот, кто знаком с обычаями цивилизованиого общества, сразу узнал бы, что это визитная карточка.
-- Посмотрим, что там написано,-- сказал юноша, подъезжая ближе; он прочитал вслух: --
"Кипарис виден".
-- Где? -- спросил Пойндекстер.
-- Здесь нарисована рука, -- ответил Генри.-- Нет сомнения, что палец указывает на кипарис.
Все стали смотреть в направлении, обозначенном на карточке.
Если бы светило солнце, кипарис можно было бы увидеть с первого же взгляда.
Но еще недавно синее, небо теперь стало свинцово-серым, и, сколько путешественники ни напрягали зрение, на горизонте нельзя было разглядеть ничего, напоминающего верхушку дерева.
-- Ничего там нет, -- уверенным тоном заявил Колхаун. -- Я убежден, что это лишь новая хитрость этого бродяги.
-- Ты ошибаешься, -- ответил голос, который так часто противоречил Кассию,--Посмотри в бинокль.
Если тебе не изменило твое превосходное зрение, ты увидишь на горизонте что-то очень похожее на дерево, на высокое дерево -- наверно, это кипарис.
Ведь я никогда не видела кипариса на болотах Луизианы.
Колхун не захотел взять бинокль из рук кузины -- он знал, что Луиза говорит правду, и ему не надо было лишних доказательств.
Тогда Пойндекстер взял бинокль, наладил его по своим близоруким глазам и отчетливо увидел кипарис, возвышавшийся над прерией.
-- Правильно,-- сказал он, -- кипарис виден.
Незнакомец оказался честным человеком. Ты был к нему несправедлив, Каш.
Мне не верилось, чтобы он мог сыграть над нами такую злую шутку...
Слушайте, мистер Сансом!
Отдайте распоряжение возницам -- надо двигаться дальше.
Колхаун злобно пришпорил лошадь и поскакал по прерии; ему больше не хотелось ни разговаривать, ни оставаться в обществе своих спутников.
-- Дай мне посмотреть на эту карточку, Генри, -- тихо сказала Луиза. -- Мне хочется увидеть стрелку, которая так помогла нам.
Сними ее оттуда -- незачем оставлять ее на кактусе, раз мы увидели дерево.
Генри исполнил просьбу сестры, ни на минуту не задумавшись над ее тайным смыслом.
Он снял карточку с кактуса и бросил ее на колени Луизе.
-- Морис Джеральд! -- прошептала креолка, увидя на обратной стороне имя.-- Морис Джеральд! -- повторила она взволнованно, пряча карточку на груди.-- Кто бы ты ни был, откуда бы ты ни пришел, куда бы ни лежал твой путь и кем бы ты ни стал, с этих пор у нас одна судьба!
Я чувствую это -- я знаю это также ясно, как вижу небо над собой!