На первый взгляд казалось, что он умер, и черные птицы тоже считали его мертвым.
Его неподвижность и неестественная поза убеждали их в этом.
Он лежал на спине, запрокинув голову, не закрывая лица от солнца.
Его руки и ноги были неподвижно распростерты на каменистой земле, словно он потерял способность владеть ими.
Вблизи рос огромный старый дуб, но юноша не был защищен его тенью -- он лежал за пределами лиственного шатра, и лучи солнца, только что начавшие проникать в чащу, скользили по бледному лицу, которое казалось еще бледнее от отсвета белой панамы, лишь слегка прикрывавшей лоб.
Его черты не были искажены смертью, но еще меньше было похоже на то, что он спит.
Глаза его были лишь полузакрыты, и под ресницами виднелись расширенные остекленевшие зрачки.
Был ли он мертв?
Несомненно, черные птицы считали его мертвым.
Но они ошиблись.
Разбудил ли юношу луч солнца, упавший на полузакрытые веки, или отдых восстановил его силы, но он пошевелился и широко открыл глаза.
Вскоре он немного приподнялся и, опираясь на локоть, недоумевающе посмотрел вокруг.
Грифы взвились высоко в воздух и некоторое время не спускались.
-- Умер я или жив? -- прошептал юноша.-- Сон это или явь?
Что это?
Где я?
Солнечный свет ослеплял его.
Он прикрыл глаза рукой, но и тогда видел все как в тумане.
-- Деревья надо мной, вокруг меня... подо мной, кажется, камни -- недаром у меня болят все кости.
Лесная чаща...
Как я попал сюда?
-- Вспомнил! -- сказал он после минутного размышления.-- Я ударился головой о дерево.
Вот оно -- и тот самый сук, который выбил меня из седла.
Левая нога болит.
Да, помню,--я стукнулся о ствол.
Черт побери, она, кажется, сломана...
Юноша попытался встать.
Но это ему не удалось.
Больная нога отказывалась служить -- от ушиба или вывиха она сильно распухла в колене.
-- Где же вороной?
Убежал, конечно.
Теперь он уже, наверно, в конюшне Каса-дель-Корво.
А впрочем, какая разница -- все равно я не мог бы сесть в седло, если бы даже он стоял здесь рядом...
А тот? -- добавил он немного погодя.-- О Боже, что это было за зрелище!
Неудивительно, что вороной испугался...
Что же мне делать?
Нога, должно быть, сломана.
Без посторонней помощи я не могу двинуться с места.
Нет никакой надежды, что кто-нибудь сюда придет. Во всяком случае, не раньше, чем я стану добычей этих отвратительных птиц.
Фу, что за мерзкие твари! Они разевают клювы, как будто уже собираются позавтракать мной!..
Долго ли я здесь лежал?
Солнце поднялось не очень высоко.
Я сел в седло на рассвете.
Наверно, я пролежал без сознания около часа.
Черт возьми, дело плохо...
Нога, по-видимому, сломана, судя по тому, как она болит, а хирурга здесь нет. Каменистая постель в глуши техасских зарослей... Они тянутся на много миль -- нечего и думать самому отсюда выбраться. И никто сюда не придет. На земле -- волки, а в воздухе--грифы...
И как это я не подобрал поводьев?!
Быть может, я в последний раз сидел в седле...
Лицо молодого человека омрачилось. Оно становилось все печальнее, по мере того как он осознавал опасность положения, в которое попал из-за простой случайности.
Еще раз он попробовал встать, с большим трудом поднялся, но тут же обнаружил, что служить ему может только одна нога,-- на другую нельзя было ступить. Пришлось опять лечь.