Святой Патрик! Охрани бедного, одинокого грешника -- ведь кругом него только духи и привидения...
После этого обращения к католическому святому ирландец с еще большим благоговением обратился за помощью к другому богу, издревле известному под именем Вакха42.
Последний услышал его мольбы. Уже через час после того, как Фелим преклонил колени перед алтарем языческого божества, представленного в образе бутыли с мононгахильским виски, он освободился от всех страданий и лежал на полу хакале, позабыв не только о зрелище, которое насмерть перепугало его, но даже о собственном существовании.
В хижине Мориса-мустангера не слышно ни звука -- даже часы не напоминают своим тиканьем о том, что время уходит в вечность и что еще одна ночь спустилась на землю.
Звуки слышны лишь снаружи.
Но это привычные звуки -- ночные голоса леса: журчит ручей, шепчутся встревоженные ветерком листья, стрекочут цикады.
Изредка раздаются крики какого-нибудь зверя...
Наступила полночь, но от только что взошедшей яркой луны светло, как утром. Серебристые лучи, освещая землю, проникают в самую чащу леса и бросают полосы света среди черных теней деревьев. Отдавая предпочтение тени перед светом, продвигаются несколько всадников.
Их немного -- всего лишь четверо, но вид их внушает страх.
Обнаженные красные тела, татуировка на щеках, огненные перья, торчащие на голове, сверкающее оружие в руках -- все это свидетельствует о дикой и опасной силе.
Откуда они?
Они в военном наряде команчей.
Взгляните на их раскраску, головной убор с орлиными перьями, обнаженные руки и грудь, штаны из оленьей кожи -- и вы сразу узнаете в них индейцев, которые вышли на разбой.
Это, должно быть, команчи; а если так, то они приехали с запада.
Куда они едут?
На этот вопрос ответить еще легче.
Всадники направляются к хижине, где лежит мертвецки пьяный Фелим.
По-видимому, цель их набега -- хакале Мориса Джеральда.
Можно ли сомневаться, что их намерения враждебны!
Недаром они в военном наряде и подкрадываются с такой осторожностью.
Недалеко от хакале они соскакивают со своих лошадей, привязывают их к деревьям и дальше идут пешком.
Они продвигаются крадучись, стараются не шуршать опавшей листвой и держатся в тени; часто останавливаются, зорко всматриваясь в темноту, прислушиваясь; главарь подает команду жестами. По всему видно, что они хотят пробраться к хижине незаметно для тех, кто находится внутри.
И, кажется, это им вполне удается. Они стоят у стены, и, судя по всему, их никто не увидел.
В хижине такая же полная тишина, какую соблюдают они сами.
Оттуда не доносится ни одного звука, даже пения сверчка.
А ведь один из обитателей хижины дома.
Однако человек может напиться до того, что потеряет способность не только говорить и храпеть, но даже громко дышать; именно до такого состояния и дошел Фелим.
Четверо команчей подкрадываются к двери и осторожно осматривают ее.
Она заперта, но по бокам ее есть щели.
К этим щелям они прикладывают уши и, притаившись, слушают.
Не слышно ни храпа, ни дыхания.
-- Возможно...--шепчет главарь одному из товарищей на чистейшем испанском языке,-- возможно, что он еще не вернулся домой. Хотя, казалось бы, ему уже давно пора быть тут.
Может быть, он снова куда-нибудь уехал?
Помнится, за домом должен быть навес для лошадей.
Если мустангер в хижине, то мы найдем там его гнедого.
Подождите здесь, друзья, пока я схожу и посмотрю.
Нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы обследовать примитивную конюшню.
Она была пуста.
Столько же времени потребовалось на то, чтобы осмотреть тропинку, которая вела к конюшне.
На ней не было лошадиных следов -- во всяком случае, свежих.
Убедившись в этом, главарь вернулся к своим товарищам, которые все еще стояли у двери.
-- Проклятие! -- воскликнул он, уже не понижая голоса.-- Его здесь нет и сегодня не было.
-- Надо бы войти в хижину и удостовериться,--предложил один из воинов на хорошем испанском языке.-- Что дурного, если мы посмотрим, как ирландец устроил свое жилье в прерии?
-- Само собой,-- ответил третий тоже на языке Сервантеса.-- Давайте-ка заглянем и в его кладовую.
Я так голоден, что способен есть сырое мясо.
-- Клянусь Богом! -- прибавил четвертый, и последний, на том же благозвучном языке.-- Я слыхал, что у него есть и свой погребок.
Если это так...
Главарь не дал ему закончить фразу.
Напоминание о погребке произвело на него магическое действие, и он тут же приступил к делу.
Он толкнул дверь ногой.