- Была одна машина, - вмешался Риггз, - которая с успехом помогала избавляться от воспоминаний.
Я не знаю точно, как она работала - знаю только, что эффективно.
Мозг становился как пустая комната.
Она не оставляла ничего - забирала все воспоминания, не допуская ни малейшей возможности создать новые.
Человек входил в нее разумным существом, а покидал уже овощем.
- Отсроченное оживление - вот что могло бы решить проблему, - заметил Станфорд.
- Если бы только мы располагали такой возможностью.
Можно было бы поместить человека куда-либо и хранить там до поры, когда проблема наконец тем или иным образом решится, а потом оживить его и, так сказать, "отремонтировать".
- Как бы то ни было, это дело будущего, - сказал Янг.
- А сейчас прошу вас серьезно рассмотреть мою просьбу.
Я не в силах дожидаться, пока вы найдете приемлемое решение.
- Вы просите нас узаконить смерть? - В голосе Риггза прозвучали суровые нотки.
Янг кивнул.
- Если вам угодно называть это так.
Я бы предпочел другое определение: простая благопристойность.
Станфорд сказал:
- Мы можем иметь несчастье потерять вас, Предок.
- Опять это проклятое отношение! - Янг вздохнул.
- Бессмертием оплачены все счета.
Становясь бессмертным, человек получает полную компенсацию за все, что ему предстоит вытерпеть.
Я прожил дольше, чем кто-либо надеется прожить, и все-таки мне отказано в уважении к моему возрасту.
Человек быстро пресыщается. Его и без того немногочисленные желания со временем умирают и превращаются в пепел, но тем не менее ему приходится жить дальше.
Он подходит к черте, за которой ничто не представляет ценности… к черте, за которой его собственные личностные ценности не более чем тени.
Джентльмены, когда-то я не был способен на убийство… ничто не могло заставить меня отнять жизнь у другого человека… но сегодня я могу это сделать, без раздумья.
Потеря иллюзий и цинизм как-то незаметно лишили меня совести.
- Это компенсируется… - сказал Риггз.
- Ваша семья…
- Они приходят ко мне. - Янг поморщился словно от отвращения.
- Тысячи и тысячи молодых отпрысков, называющих меня Прадедом и Предком, просят у меня советов, но практически никогда им не следуют.
Я не знаю даже малой их части, но слушаю их и подробно объясняю запутанное родство, что делает меня занудой в их глазах.
Все это ново для них и старо, чертовски старо для меня.
- Предок Янг, - сказал Станфорд. - Вы видели, как человек с Земли уносится к отдаленным звездным системам.
Вы видели, как человеческая раса с одной планеты расселяется на тысячи планет.
Вы принимали в этом участие.
Неужели вы не испытываете хотя бы некоторого удовлетворения?..
- Вы играете абстракциями, - перебил его Янг.
- Все это касается только меня… определенной специфической массы протоплазмы в форме двуногого существа, называемого, как это ни смешно, Эндрю Янгом.
Я был бескорыстен всю свою жизнь.
Я мало просил для себя.
Но сейчас становлюсь совершенным эгоистом и прошу рассмотреть мое дело как персональную проблему, а не как расовую абстракцию.
- Признаете вы это или нет, - возразил Станфорд, - но данная проблема отнюдь не персональная.
И ее непременно следует решить раз и навсегда во имя спасения всей расы.
- Но именно это я и пытаюсь втолковать вам, - мгновенно отреагировал Янг.
- Это проблема, с которой вам самим обязательно предстоит столкнуться.
Однажды вы решите ее, но пока просто обязаны сделать поправку на тех, перед кем она уже стоит.
- Подождите немного, - посоветовал председатель Риггз.
- Кто знает… Сегодня, завтра…
- Или через миллион лет! - резким тоном прервал его Янг и вышел - высокий энергичный человек, чьи шаги от гнева стали быстрыми, тогда как обычно он ступал неторопливо и устало.
Конечно же, существовал один шанс.
Но надежды было мало.