Поверьте, мы почитаем вас… Ни одна семья…
- Знаю, - перебил его Янг.
- Ни в одной другой семье нет такого старого ископаемого, как я.
- Точнее - такого мудрого, - сказал мужчина.
Эндрю Янг фыркнул.
- Не мели чушь!
Давай лучше послушаем, что ты скажешь, раз уж ты здесь.
Техник смущался и нервничал, но оставался почтительным.
Все уважительно вели себя с предками, кем бы они ни были.
Тех, кто был рожден на смертной Земле, теперь осталось немного.
Нельзя сказать, что Янг выглядел старым.
Он выглядел как все люди, достигшие зрелости, а его прекрасное тело могло принадлежать и двадцатилетнему.
Техник выглядел изумленным.
- Но сэр… это…
- Медвежонок, - закончил за него Янг.
- Да-да, конечно, вымерший земной вид животного.
- Это игрушка, - объяснил ему Янг.
- Очень древняя игрушка.
Пять тысяч лет назад у детей были такие.
Они спали с ними.
Техник содрогнулся.
- Прискорбный обычай!
Примитивный…
- Ну, это как посмотреть, - заметил Янг.
- Я спал с ним много раз.
Могу лично заверить вас, что в каждом таком медвежонке заключено целое море утешения.
Техник понял, что спорить бесполезно.
- Я могу сделать для вас прекрасную модель, сэр, - сказал он, стараясь изобразить энтузиазм.
- Я создам механизм, способный давать простые ответы на ключевые вопросы, и, конечно, сделаю так, что медвежонок будет ходить, на двух или на четырех ногах.
- Нет! - отрезал Эндрю Янг.
- Нет? - На лице техника появилось удивленное и в то же время обиженное выражение.
- Нет! - повторил Эндрю Янг.
- Мне не нужен хитроумный механизм.
Я хочу, чтобы оставался простор для воображения.
Не удивительно, что современные дети не обладают воображением.
Теперешние игрушки развлекают их целым набором трюков и не способствуют развитию фантазии.
Сами они не могут придумать ничего - за них все делают игрушки.
- Вы хотите, чтобы он был тряпичным, набитым внутри чем-то мягким? - печально спросил техник. - С торчащими в разные стороны гнущимися лапами?
- Точно, - согласился Янг.
- Вы уверены, что именно таково ваше желание, сэр?
Я могу сделать изящную вещь из пластика.
- Нет, только тряпичный, - настаивал Янг. - И он должен рычать.
- Рычать, сэр?
- Именно.
Ты понимаешь, о чем я говорю.
Он должен рычать, когда трешь им лицо.
- Но никто в здравом уме не захочет тереть им лицо.
- Я захочу, - сказал Эндрю Янг. - И настаиваю на том, чтобы он был рычащим.
- Как пожелаете, сэр, - ответил, сдаваясь, техник.
- Когда ты закончишь с этим, мы поговорим о других моих задумках.