И он продолжал тягостную комедию рыданий и всхлипываний:
— У-у-о-о-хо-хо!
Сойди на землю, спаси меня, прошу тебя, взываю к тебе, умоляю тебя — или я погибну!
Ответом было молчание.
— Неблагодарность, зверя лютого лютей, — продолжал Гант, сворачивая на другой путь, изобилующий перепутанными и изуродованными цитатами.
— Тебя постигнет кара, и это так же верно, как то, что в небесах есть справедливый бог.
Вас всех постигнет кара.
Пинайте старика, бейте его, вышвырните на улицу — он больше ни на что не годен.
Он больше не может обеспечивать семью — так в овраг его, в богадельню.
Там самое ему место.
Тащи его тело, едва охладело.
Чти отца твоего, да долголетен будеши.
О господи!
Смотрите! След кинжала — это Кассий!
Сюда удар нанёс завистник Каска.
А вот сюда любимый Брут разил;
Когда ж извлёк он свой кинжал проклятый,
То вслед за ним кровь Цезаря метнулась.
— Джими, — сказала в эту минуту миссис Данкен своему мужу. — Пошёл бы ты туда.
Опять он расходился, а она-то на сносях.
Шотландец отодвинул свой стул, внезапно оторванный от привычного распорядка жизни и тёплого запаха пекущегося хлеба.
У ворот Ганта он встретил терпеливого Жаннадо, за которым сбегал Бен.
Деловито поздоровавшись, они бросились на крыльцо, потому что из дома донёсся грохот и женский крик.
Дверь им открыла Элиза в ночной рубашке.
— Скорее, — прошептала она.
— Скорее!
— Разрази меня бог, я её убью! — вопил Гант, скатываясь по лестнице с опасностью в основном для собственной жизни.
— Я её убью и положу конец моим горестям!
В руке он сжимал тяжёлую кочергу.
Мужчины схватили его, и дюжий ювелир уверенно и спокойно отобрал у него кочергу.
— Он расшиб лоб о спинку кровати, мама, — сказал Стив, спускаясь по лестнице.
Голова Ганта действительно была в крови.
— Сходи за дядей Уиллом, сынок.
Быстрее!
Стив умчался, как борзая.
— По-моему, на этот раз он в самом деле хотел… — прошептала она.
Данкен захлопнул дверь — у ворот, вытягивая шеи, толпились соседи.
— Вы эдак простудитесь, миссис Гант.
— Не пускайте его ко мне!
Не пускайте! — крикнула она.
— Будьте спокойны, — ответил шотландец.
Она начала подниматься по лестнице, но на второй ступеньке тяжело осела на колени.
Сиделка, появившаяся из ванной, где она заперлась, бросилась к ней на помощь.
Поддерживаемая сиделкой и Гровером, она с трудом поднялась по лестнице.
Снаружи Бен ловко спрыгнул с невысокого карниза на клумбу лилий, и Сет Таркинтон, висевший на решетке, приветствовал его весёлым криком.
Гант, ошалев, покорно пошёл со своими стражами; он расслабленно рухнул в качалку, и они его раздели.
Хелен уже давно возилась на кухне и теперь появилась с горячим супом.
При виде её мёртвые глаза Ганта ожили.
— А, деточка! — взревел он, плачевно разводя огромными руками. — Как живёшь?
Она поставила тарелку, и он притиснул её худенькое тельце к своей груди, щекоча ей щёку и шею жесткими усами, обдавая её вонючим перегаром.