Она ему в матери годится.
По белому, сморщенному в гримасе лицу Элизы, задумчивому и укоризненному, расползалась хитренькая улыбка.
Она потерла пальцем под широкими ноздрями, чтобы спрятать её, и хихикнула.
— Вот что, — сказала она.
— Яблоко от яблони недалеко падает.
Вылитый отец, — зашептала она.
— Это у него в крови.
Хелен хрипловато засмеялась, рассеянно ущипнула себя за подбородок и посмотрела в окно на заросший бурьяном огород.
— Бедняга Бен! — сказала она, и её глаза по неизвестной ей причине застлали слёзы.
— Ну, Толстушка, во всяком случае, порядочная женщина.
Она мне нравится… И я кому угодно об этом скажу, — добавила она с вызовом.
— Да и вообще это их дело.
И они держат всё при себе.
Этого ты отрицать не можешь.
Хелен немного помолчала.
— Женщины за ним так и бегают, — сказала она потом.
— Им нравятся тихие, верно?
А он — настоящий джентльмен.
Элиза несколько секунд зловеще покачивала головой.
— Нет, ты подумай! — прошептала она и снова затрясла поджатыми губами.
— И всегда на десять лет старше, если не больше!
— Бедняга Бен! — повторила Хелен.
— Тихий. И грустный.
Вот что!
— Элиза покачала головой, не в силах говорить.
Её глаза тоже были влажны.
Они думали о сыновьях и любовниках, их общность стала ещё более тесной, они пили чашу своего двойного рабства, думая о всех мужчинах из рода Гантов, которых всегда томит жажда, — чужие на земле, безвестные скитальцы, потерявшие свой путь.
Утрата, утрата!
Руки женщин жаждали его волнистых волос.
Когда они приходили в редакцию сдать объявление, они хотели говорить с ним.
Серьёзно насупив брови, облокотившись на барьер и скрестив ноги, он с лёгкой малограмотной монотонностью читал то, что они написали.
Его худые волосатые запястья резко обрисовывались на фоне накрахмаленных белых манжет, его сильные нервные пальцы, которые никотин окрасил в цвет слоновой кости, разглаживали смятые листки.
Внимательно хмурясь, он наклонял свою прекрасную голову, вычеркивая, исправляя.
Взволнованные дамские пальцы подёргивались.
«Ну, как?»
Смутноголосые ответы, глаза, запутавшиеся в волнистых волосах.
«О, гораздо лучше, спасибо».
Требуется: голова хмурящегося мальчика-мужчины для чутких пальцев зрелой и чувствительной женщины.
Неудачное замужество.
Ответы адресовать миссис Б.
Дж.
Икс, почтовый ящик 74.
Восемь центов слово за однократное помещение.
«Ах (нежно), спасибо, Бен».
— Бен, — сказал Джек Итон, заведующий отделом рекламы, всовывая пухлую физиономию в кабинет редактора городских новостей, — тут явилась одна из твоего гарема.
Чуть не прикончила меня, когда я хотел сам взять её объявление.
Узнай, нет ли у неё подруги.
— Нет, только послушать! — яростно фыркнул Бен в сторону редактора городских новостей.
— Ты не нашёл своего призвания, Итон.
Тебе бы быть униформистом в цирке.