Хех-хех-хех! — смех смаковации.
Хиих-хиих-хиих! — смех щекотулии.
Хух-ху-ух! — смех обжирательности.
Бодрящий жар горящих поленьев ласково наполнял их комнату, над их укрытыми головами выл, проносясь по земле, тёмный гигантский ветер.
О укрытая любовь, уютно прикорнувшая в тепле вопреки этой зимней ночи!
О тёплые прекрасные женщины, в лесных ли хижинах или в городе, вознесённые высоко над стонущими волнами, выброшенные на ветер, я иду!
Гай Доук мягко похлопывал себя по животу правой рукой, а левой неторопливо поглаживал круглый подбородок.
— Ну-с, посмотрим, — проржал он, — что он говорит об этом.
Их хохот бился о стены.
И слишком поздно они услышали разбуженные крадущиеся шаги директора, скрипящие в холле.
Позже — тишина, темнота, ветер.
Мисс Эми закрыла свой маленький аккуратный журнал, вскинула над головой крупные руки и зевнула.
Юджин с надеждой взглянул на неё и дальше — на площадку для игр, красную в лучах заходящего солнца.
Он был своенравен, необуздан, взбалмошен.
Он не желал сдерживать в классе свой сумасшедший язык.
Не было дня, когда бы он не сорвался.
Он ставил их в тупик.
Они его любили и наказывали сочувственно, с сознанием исполненного долга.
Его никогда не отпускали вовремя.
Его всегда оставляли после уроков.
Джон Дорси аккуратно отмечал в специальном журнале малейшее нарушение порядка, каждый плохо выученный урок.
Перед концом занятий он под гул невнятных протестов прочитывал список нарушителей и назначал им наказания.
Как-то раз Юджин за целый день не получил ни одного замечания.
Он с торжеством ждал, пока Леонард просматривал список.
Джон Дорси испустил глупый смешок и ласково сжал его руку повыше локтя.
— Что же, сэр! — сказал он.
— По-видимому, произошла ошибка.
Я всё-таки оставлю тебя после уроков для поддержания принципа.
Он перегнулся, залившись долгим прерывистым смехом.
На отчаянные глаза Юджина навернулись слёзы злости и удивления.
Этого он не забыл.
Мисс Эми зевнула и улыбнулась ему с медлительным, могучим, ласковым презрением.
— Ну, иди! — сказала она протяжным ленивым голосом.
— Мне надоело с тобой возиться.
Ты не стоишь даже пороха, чтобы тебя застрелить.
Вошла Маргарет. Её лицо хмурилось, а в тёмных дымчатых глазах затаилась нежная строгость и скрытый смех.
— Что происходит с этим шалопаем? — спросила она.
— Неужели он не может выучить алгебры?
— Выучить-то он может! — протянула мисс Эми.
— Он всё может выучить.
Он лентяй — в этом всё дело.
Просто лентяй!
Она ловко шлёпнула его по заду линейкой.
— Подогреть бы тебя немного таким способом. — Она засмеялась медлительно и звучно.
— Вот тогда бы ты всё выучил!
— Нет, нет! — сказала Маргарет, покачивая головой.
— Оставь его в покое.
Нельзя смотреть фавну за уши.
А ты не обращай на алгебру внимания.
Она для тех, кто победнее.