Одну руку он держал в кармане и ощупывал кожаный хлыст, утяжелённый дробью.
— Дж.
Д. занялся весенней пахотой, — сказал Юджин.
— Да никак это наш Красавчик, — сказал Джулиус Артур.
Он косоглазо усмехнулся, показав испорченные зубы в металлической пластинке.
Его лицо было покрыто мелкими желтоватыми гнойными прыщиками.
Как зачат? Как вскормлен?
— А не спеть ли нам нашу песенку в честь Красавчика Хела? — сказал Ральф Роллс своему приятелю Джулиусу.
На нём был котелок, нахлобученный на самые брови нахальной веснушчатой физиономии.
Он вытащил из кармана растрёпанную пачку табака и с залихватским видом откусил угол.
— Хочешь пожевать, Джу? — спросил он.
Джулиус взял пачку, утёр рот в вислогубой мужской усмешке и заложил за щёку большой кусок.
Он приносил мне сладостность корений.
— Хочешь, Верзила? — ухмыляясь, спросил он Юджина.
Я ненавижу его за то, что он хотел бы на дыбе этого жестокого мира растянуть меня ещё сильнее.
— Чёрт! — сказал Ральф Роллс.
— Красавчик сразу ножки протянет, если попробует пожевать.
Весной, как вялые змеи, просыпаются мои враги.
На углу Черч-стрит, напротив новой псевдотюдоровской епископальной церкви, они остановились.
Над ними на холме поднимались шпицы методистской и пресвитерианской церквей.
О, древние шпили, о, дальние башни!
— Кому со мной по дороге? — спросил Джулиус Артур.
— Пошли, Джин.
Автомобиль ждёт внизу.
Я подвезу тебя.
— Спасибо, но мне не туда, — сказал Юджин.
— Я в город.
Их глаза, жадно вперяющиеся в «Диксиленд», когда я вылезу.
— Ты домой, Вилья?
— Нет, — сказал Джордж Грейвс.
— Ну, так последи, чтобы с Хелом ничего не случилось, — сказал Ральф Роллс.
Джулиус Артур грубовато захохотал и сунул руку в волосы Юджина.
— Хел Сорвиголова, — сказал он.
— Гроза Зазубренного перевала.
— Не поддавайся им, сынок, — сказал Ван Йетс, поворачивая к Юджину спокойное благодушное лицо.
— Если тебе будет нужна помощь, дай мне знать.
— Всего, ребята.
— Всего.
Они пошли через улицу, толкаясь и увёртываясь друг от друга, и свернули у церкви в переулок, круто спускающийся к гаражам.
Джордж Грейвс и Юджин продолжали подниматься вверх по склону.
— Джулиус — хороший парень, — сказал Джордж Грейвс.
— Его отец зарабатывает больше всех других адвокатов в городе.
— Да, — ответил Юджин, всё ещё уныло думая о «Диксиленде» и о неуклюжих обманах, к которым он прибегал.
Мусорщик медленно взбирался вверх по склону рядом со своей глубокой треугольной повозкой.
Время от времени он останавливал грузную медлительную лошадь, длинной метлой сметал мусор мостовых и канав в совок и ссыпал его в повозку.
Пусть Гордость не презрит их труд полезный.
Три воробья ловко прыгали между тремя свежими дымящимися яблоками конского навоза, выклёвывая лакомые кусочки с изяществом разборчивых гурманов.
Вспугнутые приближением повозки, они с досадливым чириканьем перепорхнули на забор.
О, слишком тебе подобный — неукротимый, быстрый, гордый.
Джордж Грейвс поднимался по склону в медленном тяжеловесном ритме, сумрачно глядя в землю.