Достопочтенный Гражданин внимательно разглядывал выставленные в витрине книги, включавшие несколько экземпляров «До Адама» Джека Лондона.
Затем он вошёл и отправил несколько открыток с видами Алтамонта и окружающих гор.
— Он, возможно, тут поселится, — сказал Джордж Грейвс.
— Доктор Доук предложил ему дом и участок в Доук-парке.
— Зачем? — сказал Юджин.
— А для города это будет хорошая реклама, — сказал Джордж Грейвс.
В нескольких шагах впереди из вулвортовского магазина «Пять — десять центов» вышла доблестная дочь желания, мисс Элизабет Скрэгг, и пошла в сторону площади.
Улыбаясь, она ответила на тяжеловесный поклон великана совладельца отеля «Уайтстоун» Большого Джеффа Уайта, который начал богатеть после того, как отказался вернуть своему старому товарищу Диксону Риду, кассиру-растратчику, девяносто тысяч долларов вверенной ему добычи.
Ворон выклёвывает глаз ворону.
Вор ловит вора.
Дуб высотой своей отличен, а человеку вес приличен.
Его тень, длиной в шесть с половиной футов, медленно скользила впереди него.
Он прошёл мимо них в скрипящих башмаках сорок восьмого размера — дородный бритый человек с большим брюхом, заправленным в широкий пояс.
И опять-таки на другой стороне улицы перед витринами обувной фирмы Ван У.
Йетса преподобный Дж.
Брукс Голл (Амхерст, выпуск 1861 года), выглядящий в свои семьдесят три года шестидесятилетним, прервал бодрую прогулку и завёл оживлённую беседу с тремя своими бой-скаутами — господами Льюисом Монком, семнадцати лет, Брюсом Роджерсом, тринадцати, и Малкольмом Ходжесом, тринадцати.
Никто лучше его не знал мальчишеского сердца.
Он тоже, как оказалось, когда-то был мальчиком.
И вот, пока одна весёлая история сменяла или подсказывала полдесятка других, они с почтительным вниманием покорно улыбались сверкающему постукиванию его фальшивых зубов под приподнятым шлагбаумом седых щетинистых усов.
А он с грубоватой, но товарищеской фамильярностью время от времени прерывал рассказ, чтобы сказать «старина Малк!» или «старина Брюс!», крепко стискивая плечо слушателя и легонечко его встряхивая.
Они бледно улыбались, переминались с ноги на ногу и искоса, украдкой прикидывали, как бы удрать.
Мистер Бьюз, торговец восточными коврами, вышел из-за угла Либерти-стрит.
Его широкое смуглое лицо сияло персидскими улыбками.
Я встретил странника, он шёл из стран далёких.
В кафе «Бижу» для дам и господ Майк, буфетчик, оперся волосатыми руками на мрамор стойки и склонил сморщенный дюймовый лоб над старым номером «Атлантиды».
Сегодня: жареные цыплята с картофелем.
О весёлый дух, ты птицей не был никогда.
Одинокая муха металась над захватанной пальцами стеклянной крышкой, под которой парился кожистый кусок мясного пирога.
Весна пришла.
Тем временем, дважды совершив церемониальный марш по улице от площади до почтамта, мисс Кристин Болл, мисс Виола Пауэлл, мисс Элайн Роллинс и мисс Дороти Хэззард были окликнуты у аптеки Вуда Томом Френчем, семнадцати лет, Роем Данкеном, семнадцати лет, и Карлом Джонсом, восемнадцати лет.
— Куда это вы направляетесь? — развязно спросил Том Френч.
Весело, бойко, в унисон они ответили:
— Но-но-о!
— Сено нынче семь долларов тонна, — сказал Рой Данкен и разразился визгливым кудахтаньем, к которому радостно присоединились все остальные.
— Ненорма-альный! — нежно сказала Виола Пауэлл.
Скажите, дочери купцов, кто с ней красою и умом сравнится.
— Мистер Данкен, — сказал Том Френч, поворачивая гордое зловещее лицо к своему лучшему другу, — позвольте представить вас моей хорошей знакомой мисс Роллинс.
— Мне кажется, я его где-то уже видела, — сказала Элайн Роллинс.
И новый блеск его уста зажёг.
— Да, — сказал Рой Данкен.
— Я там часто бываю.
Его маленькое тугое веснушчатое бесячье лицо снова сморщилось от визгливого кудахтанья.
Всё то, чем мне не суждено быть.
Они вошли в аптеку, где жаждущий сосед встречается с соседом, и пронизали ленивую кучку присяжных сердцеедов у фонтанчика.
Мистер Генри Соррел («Всё к вашим услугам») и мистер Джон Т.
Хауленд («Наши участки идут нарасхват») вышли из сумрачной полутьмы грюнеровского дома за магазином Артура Н. Райта, ювелира.
Каждый заглянул в ячейки сердца другого, и глаза их хранили великое видение заветной горы, когда они быстро свернули в Черч-стрит, где стоял «хадсон» Соррела.
В белом жилете, с наливающимся брюшком, большими плоскими ступнями, бритой полной луной красного лица и изобилием волос цвета патоки, преподобный Джон Смоллвуд, священник Первой баптистской церкви, грузно шёл по улице, ласково здороваясь со своими прихожанами и уповая встретиться лицом к лицу со своим Кормчим.
Однако вместо этого он натолкнулся на достопочтенного Уильяма Дженнингса Брайана, который медленно выходил из книжной лавки.
Два близких друга тепло поздоровались и твёрдым дружеским возложением рук оказали один другому взаимную христианскую помощь благодетельного экзорцизма.