— Пойдёмте за столик, Пэдж, — сказал Юстон Фиппс, их эскорт.
— И вы, Брейди.
Он последовал за дамами в задний зал — высокий, дерзкий, хвастливый. Молодой алкоголик с одним здоровым лёгким.
Он хорошо играл в гольф.
Развязные мальчишки кидались от переполненных кабинетов и столиков к фонтанчику, подлетая к стойке на одном скольжении.
Они грубо выкрикивали заказы, безжалостно язвя шустрых газировщиков.
— Ладно, сынок.
Две колы и мятный лимонад.
И побыстрее.
— Ты здесь работаешь или нет, мальчик?
Газировщики двигались в ритме регтайма, жонглируя напитками, подбрасывая в воздух шарики мороженого и ловя их в бокалы, выбивая ложками стремительный мотив.
Сидя в одиночестве, глядя поверх соломки густыми карими глазами, миссис Тельма Джервис, модистка, единым свистящим вздохом всосала последние бусинки сладости, ещё остававшиеся на дне её бокала.
Пей за меня одну — глазами.
Она медленно поднялась, глядясь в зеркальце своей открытой сумочки.
Затем струящимися движениями пышного тела, изваянного шёлковым платьем цвета хны, она начала огибать столики, лавируя в тесных проходах, негромко, мелодично извиняясь.
У неё был нежный голосок, что так прекрасно в женщине.
Пронзительная болтовня за столиками затихала, когда она проходила мимо.
О, ради бога, придержи язык, дай мне любить!
Покачивая янтарными бёдрами, она плыла по проходу мимо духов, конвертов, резиновых изделий и туалетных принадлежностей, остановившись у табачного прилавка, чтобы оплатить свой чек.
Её округлые, тяжёлые, как дыни, груди кивали венчиками в медленном, но задорном танце.
Как не возликовать поэту в весёлом обществе таком.
Но… у входа, в алькове с газетным киоском мистер Поль Гудсон из «Надёжной жизни» разом замкнул своё длинное ухмыляющееся блюдообразное лицо и оборвал разговор.
Он не слишком подчёркнуто снял шляпу, как и его собеседник Костон Смейзерс, мебельщик («Жена ваша, мебель наша»).
Они оба были баптистами.
Миссис Тельма Джервис обратила на них свой тёплый слоновой кости взгляд, полуоткрыла пухлый маленький рот в рассеянной улыбке и прошла, плавная.
Когда она исчезла за дверью, они повернулись друг к другу, тихонько ухмыляясь.
Мы будем ждать над рекой.
Они быстро поглядели по сторонам.
Никто ничего не заметил.
Покровительница всех искусств, но особенно Музыки, Небесная Дева миссис Франц Вильгельм фон Зек, супруга известного лёгочного специалиста и создателя сыворотки фон Зека, августейше прошествовала из дверей магазина мод и была нежно подсажена в объятия мягких сидений её «кадиллака» мистером Луисом Розальским.
Она улыбнулась ему сверху вниз, благосклонно, но сдержанно. Белый пергамент его жёсткого польского лица был разорван улыбкой безжалостной сервильности, которая закручивалась кверху у ноздрей его колоссального носа цвета оконной замазки.
Фрау фон Зек уложила мощные подбородки на рубленую полку своих вагнеровских грудей — её тяжеловесный взор уже был мечтательно устремлён к отдалённым филантропическим свершениям, — и величественная колесница мягко унесла её прочь от преданного торговца.
Nur wer die Sehnsucht kennt, wei? was Ich leide.
Мистер Розальский вернулся в свой магазин.
В третий раз мисс Милдред Шафорд, мисс Хелен Пендергаст и мисс Мэри Кэтрин Брус проехали мимо, собранные в гроздь, как несорванные вишни, на переднем сиденье «рео» мисс Шафорд.
Они проехали, впиваясь в тротуар жадными высокомерными глазами, очень довольные своим гордым видом.
Они повернули на Либерти-стрит, совершая четвёртый объезд по кругу.
Ах, вальсируй со мною, о Вилли.
— Ты умеешь танцевать, Джордж? — спросил Юджин.
Его сердце было полно горькой гордости и страха.
— Да, — сказал Джордж Грейвс рассеянно, — немножко.
Я этого не люблю.
— Он поднял глаза, полные сумеречного раздумья.
— Послушай, Джин, — сказал он. — Сколько стоит доктор фон Зек, как ты думаешь?
На смех Юджина он ответил недоумевающей смущённой улыбкой.
— Пошли, выпьем чего-нибудь, — сказал Юджин.
Они перебежали узкую улицу, ловко лавируя в густеющем к вечеру потоке машин.
— С каждым днём всё хуже, — сказал Джордж Грейвс.
— Люди, которые планировали город, не умели предвидеть будущее.
Что тут будет через десять лет?