Долгая и полезная жизнь.
Механика мемориального представления была прекрасна и проста.
Об этом позаботился автор — доктор Джордж Б.
Рокхэм, который, по слухам, одно время играл в труппе Бена Грита.
Все слова были написаны доктором Джорджем Б.
Рокхэмом, и соответственно все слова были написаны для доктора Джорджа Б.
Рокхэма.
Доктор Джордж Б.
Рокхэм был Гласом Истории.
Невинные младенцы алтамонтских школ были немыми иллюстрациями к Гласу.
Юджин был принцем Хелом.
Накануне представления из Филадельфии прибыл его костюм.
Джон Дорси Леонард распорядился, чтобы он надел его.
Он смущённо вышел на школьную веранду показаться Джону Дорси, теребя жестяной меч и с сомнением поглядывая на розовые шёлковые чулки, которые кончались на трёх четвертях его тощих ног — под буффами зияла полоска голой кожи.
Джон Дорси озабоченно оглядел его.
— Ну-ка, мальчик, — сказал он, — дай я попробую.
Он с силой потянул чулки вверх, но безрезультатно — они только лопнули в нескольких местах.
И тут Джон Дорси Леонард начал смеяться.
Он беспомощно повис на перилах веранды, содрогаясь от беззвучного смеха, который вскоре перешёл в пронзительное слюнявое ржание.
— О-о господи! — с трудом выговорил он.
— Прошу прощения! — пропыхтел он потом, заметив рассерженное лицо мальчика.
— Но ничего смешнее я в жизни… — Его голос бессильно замер.
— Я тебя одену, — сказала мисс Эми.
— У меня есть как раз то, что требуется.
Она принесла ему широкий клоунский костюм из зелёного полотна.
Память о святочном маскараде; свободные складки у него на лодыжках они стянули подвязками.
Он повернулся к мисс Эми, расстроенный и недоумевающий.
— Но это же неправильно? — спросил он.
— Ведь он же так не одевался?
Мисс Эми поглядела.
Её могучая грудь всколыхнулась от низкого звучного смеха.
— Всё хорошо, всё прекрасно! — вскричала она.
— Во всяком случае, он таким и был.
Никто ничего не заметит, мальчик.
— Она тяжело упала в плетёное кресло, которое прогнулось с протестующим скрипом.
— О господи! — стонала она, блестя мокрыми щеками.
— Я никогда не видела ничего…
Представление было дано на тенистых лужайках Мэнор-Хауса.
Доктор Джордж Б.
Рокхэм стоял в зелёной ложбине — естественном амфитеатре.
Зрители расселись на траве по склонам.
Длинной процессией в ложбину спускались призрачные образы поэзии и драмы, и доктор Джордж Б.
Рокхэм ловко разделывался с каждым персонажем при помощи описательных пентаметров.
Он был одет по моде Реставрации — он облюбовал этот период, потому что тогда понимали прелесть мускулистых икр.
Его толстые ноги бугрились узлами ниже кокетливых кружев панталон.
Юджин ждал своей очереди над лощиной на дороге, скрытой деревьями.
Было чудесное начало мая.
«Доктор» Хайнс (Фальстаф) стоял рядом с ним.
Его маленькое тугое лицо по-обезьяньи ухмылялось над костюмом, плотно набитым ватой.
Смеясь, он хлопнул себя по вздутому животу, оставив вмятину, словно на теле больного водянкой.