Помочь помогу, если сумею.
— А когда ты думаешь отправиться в Эксетер с нашим молодцом? — спросил Том Грант, подмигивая Джиму Триветту.
Юджин покраснел и попробовал защититься.
— Готов в любое время, — сказал он скованно.
— Вот что, Длинный! — сказал Джим Триветт с дряблой ухмылкой.
— Ты правда хочешь или просто вид делаешь?
— Я пойду с тобой!
Я же сказал, что пойду! — сердито сказал Юджин.
Он слегка дрожал.
Том Грант многозначительно улыбнулся Джиму Триветту.
— Станешь мужчиной, Джин, — сказал он.
— Сразу грудь волосами обрастёт.
Он рассмеялся негромко, но неудержимо, покачивая головой в ответ на какие-то свои тайные мысли.
Дряблая улыбка Джима Триветта стала шире.
Он сплюнул в ящик для дров.
— Чёрт! — сказал он.
— Когда они увидят нашего Длинного, так подумают, что весна пришла.
Им стремянку придётся притащить, чтобы дотянуться до него.
Том Грант трясся от жёсткого жирного смеха.
— Притащут, притащут, чёрт их дери! — сказал он.
— Ну так как же, Джин? — вдруг спросил Джим Триветт.
— Договорились?
В субботу?
— Ладно! — сказал Юджин.
Когда он ушёл, они обменялись алчными улыбками — ублаготворённые развратители целомудрия.
— Пф! — сказал Том Грант.
— Так поступать нехорошо.
Ты сбиваешь мальчика с пути.
— Это ему не повредит, — сказал Джим Триветт.
— Это будет ему полезно.
Он с ухмылкой утёр рот тыльной стороной ладони.
— Погоди-ка! — прошептал Джим Триветт.
— Кажется, здесь.
Они удалились от центра унылого табачного городка.
Четверть часа они быстро шагали по серым осенним улицам, спустились с длинного, изборождённого колеями холма мимо редеющей убогости ветхих лачуг и оказались почти на окраине.
До рождества оставалось три недели. Туманный воздух был исполнен холодной угрозы.
Угрюмую тишину прерывали только далёкие слабые звуки.
Они свернули на узкую немощёную дорогу, по обеим сторонам которой были разбросаны негритянские хижины и лачуги белых бедняков.
Это был мир рахита.
Фонарей не было.
Их ноги сухо шуршали опавшими листьями.
Они остановились перед двухэтажным дощатым домом.
За опущенными жёлтыми шторами тускло горела лампа, сея мутную золотую пыльцу в дымный воздух.
— Погоди, — сказал Джим Триветт шепотом.
— Я сейчас узнаю.
Они услышали шаркающие по листьям шаги.
Через секунду откуда-то вынырнул негр.
— Здорово, Джон, — сказал Джим Триветт еле слышно.
— Добрый вечер, хозяин! — ответил негр устало, но тем же тоном.
— Мы ищем дом Лили Джонс, — сказал Джим Триветт.