Джим Триветт нежно обнял её.
— Господи! — сказала Тельма жестяным голоском.
— Что это у нас здесь такое?
— Она вытянула острое птичье личико и нагло уставилась на Юджина.
— Я привёл тебе нового кавалера, Тельма, — сказал Джим Триветт.
— Вы когда-нибудь видели другого такого долговязого парня? — спросила Лили Джонс, ни к кому не обращаясь.
— Какой твой рост, сынок? — добавила она добродушно, повернувшись к нему.
Его слегка передёрнуло.
— Не знаю, — ответил он.
— Примерно, шесть футов три дюйма.
— Нет, он выше! — решительно заявила Тельма.
— В нём не меньше семи футов, чтоб мне с этого места не сойти.
— Он последний раз мерился на прошлой неделе, — сказал Джим Триветт.
— Так что точно он сказать не может.
— Да он же ещё совсем молоденький, — сказала Лили, вглядываясь в него.
— Сколько тебе лет, сынок?
Юджин отвернул бледное лицо в нерешительности.
— Мне. — Его голос сорвался.
— Мне около…
— Ему скоро восемнадцать, — поддержал его Джим Триветт.
— Можешь не беспокоиться.
Длинный знает, что к чему.
Он стреляный воробей.
Я тебе врать не стану.
Это точно.
— Что-то непохоже, — с сомнением сказала Лили.
— По лицу ему не дашь больше пятнадцати.
Да и лицо-то у него какое маленькое, — с недоумением докончила она.
— Другого у меня нет, — сердито сказал Юджин.
— Извините, что не могу сменить его на другое, побольше.
— Оно чудно выглядит при таком росте, — терпеливо объяснила она.
Тельма толкнула её в бок.
— Потому что у него кости большие, — сказала она.
— Это парень хоть куда!
Когда он обрастёт мясом, то будет видным мужчиной.
Ну, и будешь же ты головы кружить, Длинный! — сказала она резко и сжала его холодную руку.
А в нём призрак, его незнакомец, отвернулся в печали.
«Боже мой!
Я буду это помнить», — подумал он.
— Ну, — сказал Джим Триветт, — довольно зря время терять.
Он снова обнял Тельму.
Она кокетливо отбивалась.
— Иди наверх, сынок! — сказала Лили.
— Я сейчас приду.
Дверь открыта.
— Пока, Джин, — сказал Джим Триветт.
— Не торопись, сынок.
Он грубовато обнял Юджина за плечи и ушёл с Тельмой в левую дверь.
Юджин медленно поднялся по скрипучим ступенькам и вошёл в открытую дверь.
Жаркая масса углей тлела в камине.