Слова застревали у Юджина в горле.
Он пролепетал несколько ответов и бежал из дома от невидящего страха в глазах Ганта.
Он много ходил и днём и ночью, пытаясь справиться с собственным страхом.
Он верил, что поражён проказой.
И ему оставалось только гнить. Заживо.
Спасения не было.
Ибо так учили моралисты его юности.
Он шагал в бесцельном отчаянии, не в состоянии хотя бы ненадолго утишить тревогу, снедавшую его беспокойные ноги.
Он ушёл в восточные горы за Негритянским кварталом.
Зимнее солнце пробиралось сквозь туман.
Низко на лугах и высоко на горах солнечный свет обмывал землю, как молоко.
Он стоял и глядел.
Луч надежды прорезал тьму его духа.
«Я пойду к моему брату», — подумал он.
Бен ещё лежал в постели на Вудсон-стрит и курил.
Он закрыл дверь и заметался по комнате.
— Бога ради! — сердито прикрикнул на него Бен.
— Ты с ума сошёл?
Что с тобой стряслось?
— Я… я болен! — с трудом выговорил он.
— В чём дело?
Где ты был? — резко спросил Бен.
Он сел в постели.
— Я был с женщиной, — сказал Юджин.
— Сядь, Джин, — негромко сказал Бен, помолчав.
— Не будь дурачком.
Ты ведь от этого не умрёшь.
Когда это произошло?
Мальчик выпалил свою исповедь.
Бен встал и оделся.
— Идём! — сказал он. — К Макгайру.
Пока они шли, он пытался объяснить себе, бормоча бессвязно и торопливо.
— Было так… — начал он. — Если бы я знал, но тогда я не знал… конечно, я знаю, я сам виноват.
— О, бога ради! — нетерпеливо сказал Бен.
— Заткнись!
Я не хочу ничего про это слышать.
Я ведь не твой чёртов ангел-хранитель.
Это было утешительно.
Так много людей, стоит нам пасть, становятся нашими ангелами-хранителями.
Они поднялись по лестнице в тёмный широкий коридор «Дома терапевтов и хирургов», где стояли резкие и тревожные медицинские запахи. Приёмная Макгайра была пуста.
Бен постучал в дверь кабинета. Макгайр открыл её и вытащил изо рта прилипшую к губе мокрую сигарету, чтобы поздороваться с ними.
— Здравствуй, Бен!
Здорово, сынок! — рявкнул он, увидев Юджина.
— Когда ты вернулся?
— Он думает, что умирает от скоротечной чахотки, Макгайр, — сказал Бен, мотнув головой.
— Может быть, вы сумеете продлить его жизнь.
— В чём дело, сынок? — спросил Макгайр.
Юджин сухо глотнул, отвернув свинцово-синее лицо.
— Если вы не возражаете, — прохрипел он, — я бы… наедине.
— Он в отчаянии повернулся к брату.