Рядом с ним уселся Том Френч, красивое лицо которого было отмечено жёсткой наглостью богатства.
За ним следовал его придворный шут Рой Данкен, раб, смеявшийся пронзительно и бездумно.
— А, Гант! — сказал Том Френч грубо.
— Заглядывал на этих днях в Эксетер?
Он хмурил брови и подмигивал ухмыляющемуся Рою.
— Да, — ответил Юджин.
— Я был там недавно и сейчас туда собираюсь.
А тебе какое дело, Френч?
Растерявшись от такого резкого отпора, сын богача отступил.
— Мы слышали, ты у них ходишь в первых, Джин, — сказал Рой Данкен, хихикая.
— Кто «мы"? — сказал Юджин.
— У кого «у них"?
— Говорят, — сказал Том Френч, — ты чист, как канализационная труба.
— Если мне потребуется почиститься, — сказал Юджин, — я ведь могу воспользоваться чистолем «Золотые Близнецы», не так ли?
Френч и Данкен, Золотые Близнецы, которые всегда бездельничают.
Сидевшие впереди и сзади ухмыляющиеся студенты, молодые беспристрастные животные, громко захохотали.
— Так их!
Так их!
Валяй, Джин! — вполголоса сказал Зино Кокрен.
Это был высокий двадцатилетний юноша, тонкий и сильный, изящный, как скаковая лошадь.
Он посылал мяч против ветра на восемьдесят ярдов в игре на кубок Йэльского университета.
Он был красавец, говорил всегда мягко и держался с бесстрашным добродушием атлета.
Сбитый с толку, обозлённый Том Френч сказал угрюмо и хвастливо:
— Меня никто ни в чём уличить не сможет.
Я для них слишком ловок.
Обо мне никто ничего не знает.
— Другими словами, — сказал Юджин, — все знают о тебе всё, и никто не хочет знать о тебе хоть что-нибудь.
Вокруг захохотали.
— Здорово! — сказал Джимми Ревелл.
— Так как же, Том? — спросил он с вызовом.
Это был маленький толстячок, сын плотника, оскорбительно примерный студент, который разными способами зарабатывал деньги, чтобы платить за обучение.
Он любил «подначивать», подстрекать и маскировал вульгарность и злорадство притворным, громогласным добродушием.
Юджин спокойно отчитывал Тома Френча.
— Хватит, — сказал он.
— Не продолжай, потому что тебя тут слушают другие.
По-моему, это не смешно.
Мне это не нравится.
Мне не нравишься ты.
Оставь меня в покое.
Слышишь?
— Пошли! — сказал Рой Данкен, вставая. — Оставь его в покое, Том.
Он не понимает шуток.
Серьёзная натура!
Они пересели.
А Юджин невозмутимо, но с облегчением отвернулся к необъятным унылым просторам земли, серым и морозным в железных тисках зимы.
Зима кончилась.
Оледеневшая земля становилась всё мягче от дождя и оттепелей.
Городские улицы и дорожки между университетскими корпусами превратились в окопы, полные жидкой грязи.
Прошёл холодный ливень, и трава рванулась в рост зелёными мокрыми пятнами.
Он бегал по этим дорожкам, прыгая, как кенгуру, высоко подскакивая, чтобы схватить зубами ветку с набухшими почками.