— Мы об этом думали, — неохотно призналась Хелен.
— Хью написал в контору.
Во всяком случае, — добавила она немного погодя, — там он будет сам себе хозяин.
Это уже что-то.
— Ну, — медленно сказала Элиза, — не знаю, но, по-моему, это было бы неплохо.
Если он будет работать усердно, не вижу, почему бы делу не процветать.
Твой папа последнее время опять жалуется на свои боли.
Он будет рад, если ты вернёшься.
— Она медленно покачала головой.
— Детка! Они там совсем ему не помогли.
Всё началось снова.
На пасху они на два дня приехали в Пулпит-Хилл.
Элиза повезла Юджина в Эксетер и купила ему костюм.
— Мне не нравятся эти кургузые брючки, — сказала она приказчику.
— Мне надо что-нибудь такое, в чём он будет выглядеть мужчиной.
Когда он был одет во всё новое, она сморщила губы в улыбку и сказала:
— Подтянись, милый!
Расправь плечи.
Твой отец, ничего не скажешь, всегда держится прямо, как стрела.
Если будешь так сутулиться, то наживёшь себе чахотку к двадцати пяти годам.
— Познакомьтесь с моей матерью, — неловко сказал он мистеру Джозефу Баллантайну, благовоспитанному розовому юнцу, которого недавно выбрали старостой первого курса.
— Вы, видно, ловкий молодой человек, — сказала Элиза, улыбаясь.
— Давайте заключим сделку.
Если вы найдёте мне клиентов из ваших друзей в этой части штата, можете пожить у меня бесплатно.
Вот вам мои карточки, — добавила она, открывая сумку.
— Раздайте их при случае и порекомендуйте «Диксиленд» в Стране Небес.
— Да, сударыня, — сказал мистер Баллантайн медленно и с удивлением.
— Не премину.
Юджин повернул к Хелен пылающее расстроенное лицо.
Она хрипловато засмеялась, а потом повернулась к старосте первого курса и сказала:
— Вы всегда будете у нас желанным гостем, мистер Баллантайн, найдёте вы клиентов или нет.
Для вас мы всегда найдём место.
Когда они остались одни и он принялся, заикаясь, бессвязно возмущаться, она сказала с досадливой усмешкой:
— Да, я знаю.
Это не легко.
Но ведь ты-то почти всё время свободен от этого.
Тебе повезло.
Теперь ты видишь, что мне пришлось выслушивать всю прошлую неделю?
Видишь?
Когда в конце мая он приехал домой на каникулы, оказалось, что Хелен и Хью Бартон его опередили.
Они поселились у Ганта на Вудсон-стрит.
Хью Бартон получил алтамонтское агентство.
И город и страну снедала патриотическая лихорадка — бурная, бестолковая и бессмысленная.
Сыны свободы должны сокрушить («истребить», — как выразился преподобный мистер Смоллвуд) семя Аттилы.
Военные займы, боны свободы, речи, разговоры о призыве — и тоненькая струйка янки, льющаяся во Францию.
Першинг прибыл в Париж и заявил:
«Лафайет, мы здесь!» Но французы всё ещё ждали.
Бен пошёл на призывной пункт и был забракован.
«Слабые лёгкие, — сказали ему решительно.
— О нет, не туберкулёз.