Вы подождёте меня?
— Да, — сказала она.
Он выскочил на дорожку как раз в тот момент, когда его отец, пошатываясь, вошёл в калитку и побрёл вдоль высокой зелёной изгороди, которая отделяла «Диксиленд" от обширного двора прокуратуры.
Гант выписывал губительные петли среди лилий бордюра, потом через газон направился к веранде.
На нижней ступеньке он споткнулся, выругался и растянулся на лестнице.
Юджин бросился к нему и, почти протащив огромное пьяное тело по ступенькам, с трудом поставил его вертикально.
Постояльцы сбились в кучку, испуганно задвигав стульями. Он приветствовал их презрительным воющим хохотом:
— А, вы здесь?
Я говорю, вы здесь?
Подлейшие из подлых, пансионные свиньи!
Боже милосердный!
Какая насмешка судьбы!
Насмешка природы!
Вот до чего дошло дело.
Он разразился громким безумным смехом.
— Папа!
Пойдём! — тихо сказал Юджин.
Он осторожно потянул отца за рукав.
Гант одним взмахом руки отшвырнул его на другой конец веранды.
Когда он снова бросился к нему, Гант замахнулся на него, но он без труда увернулся от огромного кулака и подхватил в объятия потерявшее равновесие тело.
Потом быстро, прежде чем Гант успел опомниться, он потащил его к сетчатой двери, поддерживая сзади.
Постояльцы бросились врассыпную, как воробьи.
Но Лора Джеймс оказалась у двери раньше него. Она распахнула её.
— Уйдите!
Уйдите! — восклицал он, вне себя от стыда и гнева.
— Не вмешивайтесь в это!
— Он презирал её сейчас за то, что она видит его боль.
— Нет, разрешите мне помочь вам, милый! — прошептала Лора Джеймс.
На её глазах стояли слёзы, но она не боялась.
Отец и сын кучей ввалились в тёмный холл. Элиза, плача и размахивая руками, шла впереди.
— Веди его сюда.
Веди его сюда, — шепнула она, указывая на большую спальню в дальнем конце коридора.
Юджин протолкнул отца мимо тупика ванной и опрокинул его на скрипящие пружины железной кровати.
— Проклятый негодяй! — завопил Гант, стараясь дотянуться до него длинной рукой. — Пусти, не то я тебя убью!
— Ради бога, папа! — сердито уговаривал он.
— Успокойся.
Тебя по всему городу слышно.
— К чёрту их всех! — взревел Гант.
— Горные свиньи — вот они кто, жиреющие на крови моего сердца.
Они меня доконали, бог свидетель.
В дверях появилась Элиза с лицом, перекошенным от плача.
— Сын, заставь же его замолчать! — сказала она.
— Он нас разорит.
Он их всех распугает.
Увидев Элизу, Гант попытался встать.
Её белое лицо привело его в исступление.
— Вот оно!
Вот!
Вот!
Ты видишь?