— Зря мы так сделали, — пробормотал Гант.
— Пф! — сказала Элиза.
— Никто на неё и внимания не обратит.
Он усадил их в спальный вагон, где ими занялся услужливый кондуктор.
— Пригляди за ними, Джордж, — сказал Гант и сунул кондуктору монету.
Элиза впилась в неё ревнивым взглядом.
Он ткнулся усами в их щёки, а костлявые плечики своей девочки погладил огромной ладонью и крепко её обнял.
Элизу что-то больно укололо внутри.
Они неловко молчали.
Необычность, нелепость всего её проекта и чудовищная неразбериха, в которую превращалась жизнь, мешали им говорить.
— Ну, — начал он, — наверное, ты знаешь, что делаешь.
— Ну, я же вам говорила, — сказала она, поджимая губы и глядя в окно. — Как знать, что из этого выйдет.
Он почувствовал неясное умиротворение.
Поезд дёрнулся и медленно двинулся вперёд.
Он неуклюже её поцеловал.
— Дай мне знать, как только вы доберётесь до места, — сказал он и быстро пошёл к двери.
— До свидания, до свидания! — кричала Элиза и махала ручонкой Юджина высокой фигуре на перроне.
— Дети, — сказала она, — помашите папе.
Они сгрудились у окна.
Элиза заплакала.
Юджин смотрел, как заходящее солнце льёт багрянец на порожистую реку и на пёстрые скалы теннессийских ущелий — заколдованная река навеки запала в его детскую память.
Много лет спустя она возникала в его снах, населённых неуловимой таинственной красотой.
Затихнув от великого изумления, он уснул под ритмичный перестук тяжёлых колёс.
Они жили в белом доме на углу.
Перед домом был маленький газон, и ещё узкая полоска травы тянулась вдоль тротуара.
Он смутно понимал, что дом находится где-то далеко от центральной паутины и рёва большого города: кажется, он слышал, как кто-то сказал — «в четырёх-пяти милях».
А где была река?
Два маленьких мальчика — близнецы с длинными белобрысыми головами и остренькими хитрыми лицами — всё время носились взад и вперёд по тротуару перед домом на трёхколесных велосипедах.
На них были белые матросские костюмчики с синими воротниками, и он их свирепо ненавидел.
Он смутно чувствовал, что их отец был плохим человеком — упал в шахту лифта и сломал ноги.
У дома был задний двор, обнесённый красным дощатым забором.
В дальнем его конце был красный сарай.
Много лет спустя Стив, вернувшись домой, сказал:
«Этот район там весь теперь застроен».
Где?
Как-то на жарком пустом заднем дворе выставили проветривать две кровати с матрасами.
Он блаженно растянулся на одной, дыша нагретым матрасом и лениво задирая маленькие ноги.
На второй кровати лежал Люк.
Они ели персики.
К персику Юджина прилипла муха.
Он её проглотил.
Люк взвыл от хохота.
— Муху съел!
Муху съел!
Его сразу затошнило, тут же вырвало, и потом он ещё долго не мог ничего есть.
И старался понять, почему он проглотил муху, хотя всё время видел её.
Наступило раскалённое лето.
На несколько дней приехал Гант и привёз Дейзи.
Как-то вечером они пили пиво в Делмарских садах.
Сидя за маленьким столиком, он сквозь жару жадно смотрел на запотевшую пенящуюся пивную кружку — он представлял, как сунул бы лицо в эту прохладную пену и упился бы счастьем.