То, что она сказала, было искренним и честным. Он это знал.
И был глубоко тронут.
— Ничего, мама, — сказал он с трудом.
— Забудь об этом!
Я знаю.
Она схватила его руку почти с благодарностью и положила белое лицо, всё ещё искаженное горем, на его плечо.
Это было движение ребёнка — движение, просившее любви, жалости, нежности.
Оно с кровью вырывало в нём гигантские корни.
— Не надо! — сказал он.
— Не надо, мама!
Пожалуйста!
— Никто не знает, — сказала Элиза.
— Никто не знает.
Мне тоже кто-нибудь нужен.
Я прожила тяжёлую жизнь, сын, полную горя и тревоги.
— Медленно, снова как ребёнок, она вытерла мокрые подслеповатые глаза тыльной стороной руки.
«А! — думал он, и его сердце сжималось от дикой боли и сожалений. — Когда-нибудь она умрёт, а я всегда буду помнить это.
Всегда это.
Это».
Они помолчали.
Он крепко сжал её загрубелые пальцы и поцеловал её.
— Ну, — начала Элиза, полная бодрого пророческого духа.
— Вот что я тебе скажу: я не собираюсь до конца жизни работать как каторжная на постояльцев.
Пусть они на это не рассчитывают.
Я тоже поживу без хлопот и забот, не хуже любого из них.
— Она хитро подмигнула ему.
— Когда ты приедешь домой в следующий раз, я, может быть, буду жить в большом доме в Доук-парке.
Я приобрела там участок — самый лучший по местоположению и открывающемуся виду — куда лучше, чем у У.
Дж.
Брайана.
Я на днях сторговала его у самого доктора Доука.
Послушай!
Что ты на это скажешь?
— Она засмеялась.
— Он сказал:
«Миссис Гант, когда речь идёт о вас, я не могу полагаться на агентов.
Если я не хочу прогадать на этой сделке, мне надо глядеть в оба.
Вы самый ловкий делец в городе!»
Пф, доктор! — сказала я (я и виду не показала, что поверила ему хоть чуть-чуть), — я ведь только хочу получать законный доход с затраченного капитала.
Я верю в то, что каждый должен получать прибыль и не мешать другим делать то же.
Пусть дела идут без остановки! — сказала я и засмеялась.
«Да что вы, миссис Гант», — сказал он… — И она пустилась в длительное исчерпывающее описание всех мельчайших подробностей своих переговоров с достойнейшим Королём Хинина, не забывая сопутствующие явления природы, а также птиц, пчёл, цветы, солнце, облака, собак, коров и людей.
Она была довольна.
Она была счастлива.
Затем, после внезапной задумчивой паузы, она сказала:
— Возможно, я так и сделаю.
Мне нужен дом, куда мои дети могли бы приезжать ко мне и привозить своих друзей.
— Да, — сказал он. — Да.
Это было бы чудесно!
Ты не должна работать всю жизнь.