Всё в порядке, — сказал Юджин, поднимая забинтованную кисть.
— Он тебя не ударил? — сурово спросил Бен.
— Нет, конечно.
Ничего подобного.
Он просто был пьян.
Он очень сожалел об этом сегодня утром.
— Да, — сказал Бен, — он всегда сожалеет об этом… после того как набуянит, сколько сможет.
— Он глубоко затянулся, втягивая дым, словно во власти могучего наркотика.
— Как у тебя дела в университете, Юджин? — вдруг спросил он.
— Я всё сдал.
Получил хорошие отметки… если ты об этом.
Весной ещё лучше, — добавил он через силу.
— Было трудно раскачаться… в начале.
— Ты говоришь про осень?
Юджин кивнул.
— В чём было дело? — сказал Бен, хмурясь.
— Другие студенты над тобой смеялись?
— Да, — сказал Юджин тихим голосом.
— Почему?
Они считали, что ты для них недостаточно хорош?
Они смотрели на тебя свысока?
Так? — свирепо спрашивал Бен.
— Нет, — сказал Юджин, весь красный.
— Нет.
Не в этом дело.
У меня, наверное, смешной вид.
Я им казался смешным.
— То есть как это смешным? — задиристо сказал Бен.
— У тебя самый обычный вид, если, конечно, ты не ходишь растерзанный, как бродяга.
Господи боже, — сердито воскликнул он, — когда ты последний раз стригся?
Кем ты себя воображаешь — дикарём с Борнео?
— Я ненавижу парикмахеров! — яростно крикнул Юджин.
— Вот почему.
Мне не нравится, когда они суют мне в рот свои грязные пальцы.
Кому какое дело, стригусь я или нет?
— В наши дни о человеке судят по внешности, — назидательно сказал Бен.
— Недавно я читал в «Ивнинг пост» статью одного крупного дельца.
По его словам, он всегда смотрит на обувь человека, прежде чем нанять его на работу.
Он говорил серьёзно, запинаясь так же, как когда читал вслух, без внутреннего убеждения.
Юджин весь больно сжался, слушая, как его яростный кондор лепечет эти пошлые измышления ловких миллионеров, точно любой послушный попугай в клетке кассира.
Голос Бена, когда он изрекал эти похвальные мнения, был невыразителен и глух; он словно искал где-то за всем этим ответа. В глазах у него были недоумение и боль.
С хмурым напряжением он, запинаясь, продолжал эту проповедь успеха, и в его усилии было что-то разяще трогательное — его странный одинокий дух пытался найти вход в жизнь, найти успех, твёрдое положение, общество других людей.
И казалось, что какой-то житель Бронкса, переселившийся туда с плодородных равнин Ломбардии, читает календарь, стараясь постичь новый мир кругом, что какой-то лесоруб, отрезанный снегами от людей, томимый тяжёлой неведомой болезнью, ищет её симптомы и средства её излечения в «Домашнем медицинском справочнике».
— Старик посылал тебе достаточно денег? — спросил Бен.
— Ты мог держаться наравне с другими?
Ему это вполне по карману, ты же знаешь.
Не позволяй, чтобы он на тебе экономил.
Заставь его раскошелиться, Джин.
— Мне хватало, — сказал Юджин. — Мне больше было не нужно.
— Тебе деньги нужны сейчас, а не потом, — сказал Бен.