Губернаторская резиденция.
Сорок комнат.
Один.
Один.
— Ты станешь адвокатом, — сказала Лора, — и будешь разъезжать по всему свету, а я должна ждать тебя и никогда не выходить замуж.
Бедное дитя!
— Она тихонько засмеялась.
— Ты не знаешь, чем ты будешь заниматься.
Он повернул к ней несчастное лицо; солнечный свет погас.
— Ты не любишь? — с трудом сказал он.
— Не любишь?
— Он наклонил голову, чтобы спрятать влажные глаза.
— Ах, милый, — сказала она.
— Нет, я люблю.
Но люди так не живут.
Это бывает только в романах.
Пойми же, я взрослая женщина!
В моём возрасте, милый, большинство девушек подумывает о замужестве.
Что… что если и я тоже?
— Замужество!
— Это слово вырвалось у него, как вопль ужаса, словно она упомянула нечто чудовищное, предложила неприемлемое.
Но, едва услышав невероятное предположение, он тотчас же принял его как факт.
Таким уж он был.
— Ах, так? — сказал он в ярости.
— Ты собираешься замуж, да?
У тебя есть поклонники?
Ты встречаешься с ними?
Ты всё время думала об этом и надо мной только смеялась.
Обнажённый, подставив открытую грудь ужасу, он бичевал себя, на мгновение постигнув, что бредовая жестокость жизни — это не что-то отдалённое и выдуманное, но вероятное и близкое: ужас любви, утраты, брак, девяносто секунд предательства во тьме.
— У тебя есть поклонники, ты разрешаешь им трогать себя.
Они трогают твои ноги, гладят твою грудь, они… — Он умолк, словно задушенный.
— Нет.
Нет, милый.
Я не говорила этого. — Она быстро села и взяла его за руки.
— Но в замужестве нет ничего необыкновенного.
Люди женятся каждый день, мой милый!
Не гляди так!
Ничего не случилось.
Ничего!
Ничего!
Он яростно обнял её, не в силах говорить.
Потом он спрятал лицо у неё на плече.
— Лора!
Милая!
Любимая!
Не оставляй меня одного!
Я был один!
Я всегда был один!
— Это то, чего ты ищешь, милый.
И так будет всегда.