— Это у него пройдёт, — сказал Джек Клэпп с чёткой, деревенской оттяжкой, в которую вплеталась непристойная нота.
— Каждый мальчик должен пройти стадию телячьей любви.
Когда я был в его возрасте… — Он нежно прижал жёсткое бедро к Флорри, улыбаясь во весь рот редкими золотыми зубами.
Это был высокий, плотный мужчина с жёстким, чеканным, похотливо благообразным лицом и раскосыми монгольскими глазами.
Голова у него была лысая и шишковатая.
— Ему надо бы поберечься, — печально скулила Флорри.
— Я знаю, что говорю.
У него слабое здоровье — ему нельзя бродить допоздна, как он делает.
Он, того и гляди…
Юджин тихонько покачивался на пятках, глядя на постоятельцев с немигающей ненавистью.
Внезапно он рявкнул, как дикий зверь, и начал спускаться по ступенькам, не в силах вымолвить ни слова, пошатываясь и рыча от душащей безумной ярости.
Тем временем «мисс Браун» чинно сидела в глубине веранды, в стороне от остальных.
Из тёмного солярия быстро появилась высокая элегантная мисс Айрин Маллард, двадцати восьми лет, из Тампы, штат Флорида.
Она догнала его на последней ступеньке и резко повернула к себе, цепко и легко сжав его плечи прохладными длинными пальцами.
— Куда вы идёте, Джин? — сказала она спокойно.
Светло-фиалковые глаза были слегка усталыми.
От неё исходил тонкий изысканный аромат розовой воды.
— Оставьте меня в покое! — пробормотал он.
— Так нельзя, — сказала она тихо.
— Она не стоит этого — никто не стоит.
Возьмите себя в руки.
— Оставьте меня в покое! — сказал он яростно.
— Я знаю, что делаю!
— Он вырвался от неё, спрыгнул со ступеньки и, пошатываясь, побежал по двору за угол дома.
— Бен! — резко сказала Айрин Маллард.
Бен поднялся с тёмных качелей, где он сидел с миссис Перт.
— Попробуйте как-нибудь остановить его, — сказала Айрин Маллард.
— Он помешался, — пробормотал Бен.
— В какую сторону он пошёл?
— Вон туда… за дом.
Скорее!
Бен быстро спустился по ступенькам и косолапо зашагал по газону за дом.
Двор резко спускался под уклон, и угловатая задняя часть «Диксиленда» опиралась на десяток побеленных столбов из щербатого кирпича высотой в четырнадцать футов.
В смутном свете у одной из этих хрупких подпор, уже окружённое рассыпающимися обломками отсыревшего кирпича, возилось пугало, поднявшее тонкие виноградные плети рук на храм.
— Я убью тебя, дом, — задыхался он.
— Гнусный, проклятый дом, я снесу тебя.
Я обрушу тебя на шлюх и постояльцев.
Я разобью тебя, дом.
— Новое конвульсивное движение его плеч обрушило на землю мелкий дождь щебня и пыли.
— Ты упадёшь и погребёшь под собой их всех, дом, — сказал он.
— Дурак! — крикнул Бен, бросаясь на него. — Что ты делаешь?
— Он обхватил Юджина сзади и оттащил его от столбов.
— По-твоему, ты вернёшь её, если сломаешь дом?
Разве на свете нет других женщин? Почему ты позволяешь, чтобы одна забрала всё лучшее в тебе?
— Пусти меня!
Пусти меня! — говорил Юджин.
— Какое тебе до этого дело?
— Не думай, дурак, что меня это трогает, — яростно сказал Бен.
— Ты причиняешь вред только себе.
По-твоему, ты заставишь постояльцев страдать, если обрушишь дом себе на голову?