Ты думаешь, идиот, кому-нибудь будет жалко, если ты себя убьёшь?
— Он встряхнул брата.
— Нет.
Нет.
Мне всё равно, что ты с собой сделаешь.
Я просто хочу избавить семью от забот и расходов на похороны.
С воплем ярости и недоумения Юджин попытался вырваться.
Но старший брат вцепился в него отчаянно, хваткой Морского Старика.
Потом огромным усилием рук и плеч мальчик приподнял своего противника с земли и швырнул его о белую стену подвала.
Бен отпустил его и перегнулся от сухого кашля, прижимая руку к впалой груди.
— Не дури! — выдохнул он.
— Я ушиб тебя? — тупо сказал Юджин.
— Нет.
Иди в дом и умойся.
Раза два в неделю тебе стоило бы причёсываться.
Нельзя ходить дикарём.
Пойди съешь чего-нибудь.
У тебя есть деньги?
— Да… достаточно.
— Ты теперь опомнился?
— Да… не говори об этом, пожалуйста.
— Я не хочу говорить об этом, дурак.
Я хочу, чтобы ты научился немного соображать, — сказал Бен.
Он выпрямился и отряхнул испачканный известкой пиджак.
Потом он продолжал спокойно: — К чёрту их, Джин!
К чёрту их всех!
Не расстраивайся из-за них.
Бери от них всё, что можешь.
И плюй на всё.
Никому до тебя нет дела.
К чёрту всё это!
К чёрту!
Бывает много плохих дней.
Бывают и хорошие.
Ты забудешь.
Дни бывают разные.
Пойдём!
— Да, — сказал Юджин устало, — пойдём!
Теперь всё в порядке.
Я слишком устал.
Когда устаёшь, то становится всё равно, правда?
Я слишком устал, чтобы испытывать боль.
Мне теперь всё равно.
Я слишком устал.
Солдаты во Франции устают, и им всё равно.
Если бы сейчас кто-нибудь навёл на меня винтовку, я бы не испугался.
Я слишком устал.
— Он начал растерянно смеяться, испытывая блаженное облегчение.
— Мне наплевать на всё и на всех.
Прежде я всего боялся, но теперь я устал, и мне нет дела ни до чего.