Он попробовал объяснить, но получалось только хриплое бормотание.
— Он пьян в стельку, — сказал Ван Йетс.
— Присмотри-ка за ним, Ван, — сказал Джулиус.
— Поставь его где-нибудь в подъезде, чтобы никто из родственников на него не наткнулся.
Я схожу за машиной.
Ван Йетс аккуратно прислонил его к стене; Джулиус Артур бегом свернул в Чёрч-стрит и минуту спустя подъехал к тротуару.
Юджин испытывал непреодолимое желание повиснуть на первой попавшейся опоре.
Он обнял их плечи и обмяк.
Они крепко стиснули его между собой на переднем сиденье. Где-то звонили колокола.
— Дин-дон! — сказал он весело.
— Рож-ство!
Они ответили взрывом смеха.
Когда они подъехали, дом всё ещё был пуст.
Они вытащили его из автомобиля и, пошатываясь, повели его вверх, по ступенькам крыльца.
Ему было очень грустно, что их дружба кончилась.
— Где твоя комната, Джин? — сказал запыхавшийся Джулиус Артур, когда они вошли в холл.
— Сойдёт и эта, — сказал Ван Йетс.
Дверь большой спальни напротив гостиной была открыта.
Они повели его туда и положили на постель.
— Давай снимем с него башмаки, — сказал Джулиус Артур.
Они расшнуровали их и сняли.
— Что-нибудь ещё, сынок? — сказал Джулиус.
Он попытался сказать им, чтобы они раздели его, положили под одеяло и закрыли за собой дверь, чтобы скрыть его эскападу от семьи, но он утратил дар речи.
Они, улыбаясь, поглядели на него и ушли, не закрыв двери.
Когда они ушли, он продолжал лежать, не в силах пошевелиться.
Он утратил ощущение времени, однако его сознание было ясно.
Он знал, что должен встать, закрыть дверь и раздеться.
Но он был парализован.
Вскоре Ганты вернулись домой.
Только Элиза ещё задержалась в городе, выбирая подарки.
Был уже двенадцатый час.
Гант, его дочь и два сына вошли в комнату и уставились на него.
Когда они заговорили с ним, он беспомощно залепетал.
— Говори же!
Говори! — завопил Люк, кидаясь к нему и энергично его встряхивая.
— Ты что, онемел, идиот?
Это я буду помнить, подумал он.
— Нет у тебя гордости?
Нет у тебя чести?
Вот до чего дошло! — театрально взывал моряк, расхаживая по комнате.
Как он себе нравится! — думал Юджин.
Слова у него не получались, по ему удалось иронически забормотать в такт поучениям брата.
— Ту-ту-ту-ту!
Ту-ту-ту-ту!
Ту-ту-ту-ту! — сказал он, точно воспроизведя его интонацию.
Хелен, расстёгивавшая его воротник, согнулась над ним от смеха.
Бен быстро усмехнулся под сведёнными бровями.
Нет у тебя этого?
Нет у тебя того?
Нет у тебя этого?