— Тебе надо поглядеть его, — сказал Бен.
— Это знаменитый обычай. Люди съезжаются отовсюду.
Но сам он не пошёл.
Вслед за сводным духовым оркестром под торжествующий рёв тромбонов огромная толпа повалила на странное кладбище, где на всех могилах лежали плоские плиты — символ, как ему объяснили, всё уравнивающей Смерти.
Но трубы продолжали греметь, и под их звуки он вновь представил себе смерть вампиром, потому что плиты показались ему похожими на скатерти, и его охватило тягостное чувство, словно он принимал участие в каком-то непристойном пиршестве.
Весна вновь летела над землёй, как лёгкие сверкающие брызги дождя: все умершие свершали своё чудесное возвращение к жизни в развёртывающихся листьях и цветах.
Бен ходил по улицам табачного города, похожий на асфодель.
Здесь, в этом месте было странно видеть призрак — его древняя душа устало бродила среди приевшихся кирпичных стен и юных фасадов.
На холме была площадь со зданием суда.
Машины стояли тесными рядами.
Молодые люди околачивались возле аптеки.
«Как всё это реально, — думал Юджин.
— Словно мы всегда это знали и нам незачем глядеть.
Не город показался бы странным Фоме Аквинскому, а он городу».
Бен бродил по улицам, хмурясь, здоровался с торговцами и наклонял свой череп над прилавком навстречу их круглым практичным черепам — фантом, тихим монотонным голосом выпрашивающий рекламу.
— Это мой младший брат, мистер Фултон.
— Как поживаешь, сынок!
У вас там выращивают долговязых деток, Бен!
Ну, если вы похожи на Бена, молодой человек, мы жаловаться не будем.
Мы о нём высокого мнения.
«Вот так в Коннектикуте будут самого лучшего мнения о Бальдуре, — думал Юджин.
— Я пробыл здесь всего три месяца, — сказал Бен, приподнявшись в постели на локте и куря сигарету.
— Но я уже знаю всех местных воротил.
Обо мне здесь все самого лучшего мнения.
Он быстро взглянул на брата — эта редкая откровенность придала его усмешке робкое очарование.
Но его яростные глаза были отчаявшимися и одинокими.
Тоска по горам?
По дому?
Он курил.
— Видишь ли, стоит уехать из дома, и нетрудно заслужить самое лучшее мнение.
А дома это невозможно, Джин.
Они всё погубят.
Ради бога, уезжай, как только сможешь.
Что с тобой?
Почему ты на меня так смотришь? — сказал он резко, испуганный пристальным взглядом брата.
Потом он продолжал: — Они испортят тебе жизнь.
А её ты всё ещё не забыл?
— Нет, — сказал Юджин и добавил: — С началом весны она всё время со мной.
Он обжёг своё горло надсадным криком.
Весенние месяцы проходили в нарастающем гуле войны.
Студенты постарше незаметно исчезали и отправлялись на призывные пункты.
Студенты помоложе напряжённо ждали.
Война не приносила им горя: это был пышный и весёлый праздник, на котором, как они полагали, их могла мгновенно озарить слава.
Нация купалась в изобилии.
Ходили странные слухи, что к северу, на побережье Виргинии, среди военных заводов лежит страна Эльдорадо.
Некоторые студенты побывали там в прошлом году и привезли с собой рассказы о баснословных заработках.
Можно было получать двенадцать долларов в день, не обладая никаким опытом.
Можно было наняться плотником, имея при себе молоток, пилу и угольник.
Никто ни о чём не спрашивал.
Война для молодых людей не смерть, война для них жизнь.