В двенадцати милях от Геттисберга.
Они шли с Юга.
В краденых цилиндрах.
Без сапог.
Дай напиться, сынок.
Это был Фицхью Ли.
На третий день нас разгромили.
Чёртов Овраг.
Кладбищенский Гребень.
Смрадные груды рук и ног.
В ход шли и мясницкие пилы.
Стал этот край ещё богаче?
Огромные амбары — больше домов.
Мы все большие едоки.
Я спрятал скотину в чаще.
Белл Бойд — красавица, шпионка конфедератов, четыре раза приговорена к расстрелу.
Вытаскивала у него депеши из кармана, пока танцевала с ним.
Потаскушка, должно быть.
Свиные шкварки и горячий хрустящий хлеб.
Надо позаботиться.
Целая свиная туша или ничего.
Всегда был хорошим добытчиком для семьи.
А для себя ничего не сделал.
Трамвай, всё ещё карабкаясь вверх, полз мимо дощатого непрочного рыже-серого похабства Скайленд-авеню.
Американская Швейцария.
Страна Небес.
Иисусе Христе!
Старик Боумен говорил, что будет богачом.
До Пасадены всё застроено.
Уехать туда.
Слишком поздно.
Пожалуй, он был в неё влюблен.
Неважно.
Слишком стар.
Она ему нужна там.
Седина в бороду… Белые брюшки рыб.
Был бы ручей, чтобы омыться дочиста.
Снова стать чистым как дитя.
Новый Орлеан в тот вечер, когда Джим Корбетт нокаутировал Джона Салливена.
Человек, который хотел меня обокрасть.
Одежда и часы.
Пять кварталов по Канал-стрит в одной ночной рубашке.
Два часа ночи. Бросил кучей — часы упали сверху.
Драка в моём номере.
На матч в город съехались все мошенники и воры.
Будет о чём рассказать.
Полицейский через полчаса.
Выходят на улицу и упрашивают тебя зайти.
Француженки.
Креолки.