— В таком случае, — сказал он наконец, — почему бы мне не заплатить за учение из моей доли в папином состоянии?
— Что ты, детка! — сердито сказала Элиза.
— Ты говоришь так, словно мы миллионеры.
Я не знаю даже, получит ли кто-нибудь какую-нибудь долю!
Твоего папу убедили сделать это рассудку вопреки, — добавила она ворчливо.
Юджин внезапно начал колотить себя по рёбрам.
— Я хочу уехать! — сказал он.
— Мне нужны деньги сейчас!
Сейчас!
Он обезумел от ощущения своего бессилия.
— Когда я сгнию, они мне будут не нужны!
Они нужны мне сейчас!
К чёрту недвижимость!
Мне не нужна твоя грязь!
Я её ненавижу!
Отпустите меня! — взвизгнул он и в ярости начал биться головой о стену.
Элиза несколько секунд молча поджимала губы.
— Ну, — сказала она наконец.
— Я пошлю тебя на год.
А там будет видно.
Но дня за два до его отъезда Люк, который на следующий день уезжал с Гантом в Балтимор, сунул ему в руку отпечатанную на машинке бумагу.
— Что это? — спросил Юджин, глядя на неё с угрюмым подозрением.
— А! Просто небольшой документ, который Хью просит тебя подписать на всякий случай.
Когда его мозг медленно добрался до смысла округлого юридического языка, он понял, что это расписка, которой он подтверждал, что уже получил сумму в пять тысяч долларов на оплату за учение в университете и другие расходы.
Он повернул к брату нахмурившееся лицо.
Люк поглядел на него и разразился сумасшедшими «уах-уах», тыча его под рёбра.
Юджин угрюмо усмехнулся и сказал:
— Дай мне ручку.
Он подписал бумагу и отдал её брату с чувством грустного торжества.
— Уах! Уах!
Вот ты и подписал! — сказал Люк с бессмысленным смехом.
— Да, — сказал Юджин, — и ты считаешь меня дураком.
Но я предпочитаю покончить с этим теперь же.
Это расписка в моём освобождении.
Он подумал о глубоко серьёзном лисьем лице Хью Бартона.
Тут его не ждала победа, и он это знал.
«В конце концов, — подумал он, — у меня в кармане билет и деньги, дающие мне освобождение.
Я покончил со всем этим чисто.
Счастливый конец, как ни посмотри».
Когда Элиза узнала о том, что произошло, она возмутилась.
— Как же так! — сказала она.
— У них нет на это права.
Мальчик ещё несовершеннолетний.
Ваш папа всегда говорил, что намерен дать ему образование.
Потом, после паузы, она добавила с сомнением:
— Ну, мы ещё посмотрим.
Я обещала послать его туда на год.
В темноте возле дома Юджин схватился за горло.
Он плакал обо всех прекрасных людях, которые не вернутся.
Элиза стояла на крыльце, сложив на животе руки.