А теперь в путь.
Куда?
40
Площадь лежала в пылании лунного света.
Фонтан выбрасывал не колеблемую ветром струю, вода падала в бассейн размеренными шлепками.
На площади не было никого.
Когда Юджин вошёл на площадь с севера по Академи-стрит, куранты на башне банка пробили четверть четвёртого.
Он медленно прошёл мимо пожарного депо и ратуши.
У гантовского угла площадь круто уходила вниз к Негритянскому кварталу, словно у неё был отогнут край.
В лунном свете Юджин увидел поблёкшую фамилию отца на старом кирпиче.
На каменном крыльце мастерской ангелы застыли в мраморных позах, — казалось, их заморозил лунный свет.
Прислонившись к железным перилам крыльца, над тротуаром стоял человек и курил.
Обеспокоенно, немного боясь, Юджин подошёл ближе.
Он медленно поднялся по длинным деревянным ступенькам, внимательно вглядываясь в лицо стоящего, скрытое тенью.
— Тут кто-нибудь есть? — сказал Юджин.
Никто не ответил.
Но, поднявшись на крыльцо, он увидел, что этот человек был Бен.
Бен мгновение молча смотрел на него.
Хотя Юджин и не мог разглядеть его лица, скрытого тенью полей его серой фетровой шляпы, он знал, что он хмурится.
— Бен? — сказал Юджин с сомнением, останавливаясь на верхней ступеньке.
— Это ты, Бен?
— Да, — сказал Бен.
Помолчав, он добавил ворчливо: — А кто, по-твоему, это мог быть, идиот?
— Я не был уверен, — робко ответил Юджин.
— Мне не было видно твоего лица.
Они немного помолчали.
Потом Юджин, откашлявшись из-за смущения, сказал:
— Я думал, ты умер, Бен.
— А-ах! — презрительно сказал Бен, резко вздёргивая голову.
— Только послушать!
Он глубоко затянулся — спиральки дыма развёртывались и растворялись в лунно-ярком безмолвии.
— Нет, — негромко сказал он немного погодя.
— Нет, я не умер.
Юджин прошёл по крыльцу и сел на поставленную на ребро известняковую плиту постамента.
Немного погодя Бен повернулся и взобрался на перила, удобно упершись в колени.
Юджин рылся в карманах, ища сигарету негнущимися дрожащими пальцами.
Он не был испуган, он онемел от удивления и властной радости и боялся предать свои мысли на осмеяние.
Он закурил.
Вскоре он сказал с трудом, неуверенно, как извинение:
— Бен, ты — призрак?
Это не вызвало насмешки.
— Нет, — сказал Бен.
— Я не призрак.
Снова наступило молчание, пока Юджин робко искал слова.
— Надеюсь, — сказал он потом с тихим надтреснутым смешком, — надеюсь, это не значит, что я сумасшедший?
— Почему бы и нет? — сказал Бен с быстрым отблеском улыбки.
— Конечно, ты сумасшедший.
— Тогда, — сказал медленно Юджин, — мне всё это только кажется?
— О, бога ради! — раздражённо крикнул Бен.
— Откуда я знаю?