Так употребляйте чистоль «Золотые Близнецы"!
Вот спросите Бена — он знает!
— Бог мой! — сухо усмехнулся Бен. — Нет, только послушать!
Через две двери, прямо напротив почтамта, Пит Маскари с гофрированным громом поднял железные ставни своей фруктовой лавки.
Жемчужный свет прохладно лёг на архитектурные сооружения из фруктов, на пирамиды краснобоких зимних яблок, на резкую желтизну флоридских апельсинов, на лиловые гроздья винограда, уложенные в опилках.
Из лавки донёсся душноватый аромат лежалых фруктов — дозревающих бананов, яблок в ящиках — и кислый запах пороха: витрины были заполнены римскими свечами, букетами ракет, огненными колёсами, кургузыми зелёными «Весёлыми озорниками», членовредительскими «Джеками Джонсонами», красными шутихами и крохотными, едко пахнущими пакетами бенгальских огней.
Свет на мгновение озарил пепельную трупность его лица, жидкий сицилийский яд его глаз.
— Не трогай виноград.
Бери бананы!
В сторону площади проехал трамвай, выкрашенный к весне в игрушечную зелёную краску.
— Дик, — сказал Макгайр, немного трезвея, — сделайте сами, если хотите.
Рейвнел покачал головой.
— Я буду ассистировать, — сказал он.
— Оперировать я не буду.
Таких операций я боюсь.
Это ваша работа, трезвы вы или пьяны.
— Убираете опухоль из женщины, а? — спросил Коукер.
— Нет, — сказал Дик Рейвнел. — Убираем женщину из опухоли.
— Держу пари, она весит ровно пятьдесят фунтов, — внезапно сказал Макгайр с профессиональным интересом.
Дик Рейвнел еле заметно поморщился.
Прохладный порыв юного ветра, чистого, как козлёнок, обдул его лицо. Толстые плечи Макгайра тяжело всколыхнулись, как под ударом холодной воды.
Он словно проснулся.
— Я хотел бы принять ванну, — сказал он Дику Рейвнелу. — И побриться.
— Он потёр ладонью заросшее пятнистое лицо.
— Хью, вы можете воспользоваться моей ванной в отеле, — сказал Джефф Спо, заискивающе поглядев на Рейвнела.
— Я воспользуюсь больничной ванной, — сказал Макгайр.
— Времени у вас как раз, — сказал Рейвнел.
— Ну так идёмте же! — нетерпеливо воскликнул он.
— Вы видели, как Келли делал такую операцию в больнице Гопкинса? — спросил Макгайр.
— Да, — сказал Дик Рейвнел. — Но сначала он долго молился.
Чтобы его локтю была ниспослана крепость.
Пациент умер.
— А, к чёрту молитвы! — сказал Макгайр.
— Этой бабе они пользы не принесут.
Вчера она сказала, что я — подлый сукин сын, налакавшийся виски. Если это настроение у неё не прошло, она выкарабкается.
— Женщину с гор убить не так-то просто, — назидательно заметил Джефф Спо.
— Вы с нами? — спросил Макгайр у Коукера.
— Нет, спасибо.
Надо и поспать, — ответил тот.
— Старушка тянула чёрт знает сколько времени.
Я думал, она никогда не кончит умирать.
Они пошли к двери.
— Бен, — сказал Макгайр прежним тоном, — передай своему старику, что я ему все бока обломаю, если он не даст Хелен передохнуть.
Он не пьёт?
— Ради всего святого, Макгайр, откуда я знаю? — взорвался Бен.
— Или, по-вашему, у меня только и дела, что следить за вашими алкоголиками?
— Чудесная она девушка, малыш, — сентиментально сказал Макгайр.
— Одна на миллион.
— Хью, ради бога, да идите же! — воскликнул Дик Рейвнел.
Четверо медиков вышли в жемчужный свет.