Он смутно разглядел сальные красные лица горцев и дополнил этот образ запахом пота и плисовыми штанами.
А в городе — их городские родственники.
Кирпич, штукатурка, белая мелкая экзема пригородов.
Федерация полукровок мира.
А затем — в мою долину, с газонокосилками и газонами перед фасадом.
Он раздавил папиросу о край пепельницы и у окна быстро исчислил своих лошадей, ослов, рогатый скот, свиней и кур; запасы в своих ломящихся амбарах, обильное плодоношение своих полей и фруктовых садов.
К дому шёл работник, держа в одной руке ведро, полное яиц, а в другой — ведро с маслом; на каждом брикете масла был выдавлен сноп пшеницы, и каждый брикет был завёрнут в чистую белую льняную тряпочку.
Он угрюмо улыбнулся: если на него нападут, он сможет выдержать долгую осаду.
В
«Диксиленде» Элиза крепко спала в маленькой тёмной каморке, окно которой выходило в смутный свет заднего крыльца.
Её спальня была вся в путаных фестонах верёвок и тесёмок; в углах громоздились пачки старых газет и журналов, а все полки были заставлены полупустыми лекарственными пузырьками с ярлычками и наклейками.
Воздух пропах ментолом, лёгочной микстурой Вика и сладким глицерином.
Пришла негритянка — она вынырнула из-под приподнятого дома и лениво поднялась по крутому туннелю задней лестницы.
Она постучала в дверь.
— Кто там? — резко вскрикнула Элиза, сразу просыпаясь и подходя к двери.
На ней была ночная рубашка из серой фланели, надетая поверх шерстяной фуфайки, которую выбросил Бен; пока она отпирала дверь, какая-то верёвочка медленно покачивалась, точно водоросль у поверхности моря.
Наверху, в маленькой комнате с верандой-спальней, спала мисс Билли Эдвардс, двадцать четыре года, из Миссури, смелая и властная укротительница львов в Объединённой программе Джонни Л.
Джонса, — представления происходили на открытом воздухе на холме за школой на Плам-стрит.
За стеной в большой угловой комнате лежала погружённая в глубокое алкогольное опьянение миссис Мэри Перт, сорок один год, жена постоянно отсутствующего коммивояжера фармацевтической фирмы.
На каминной полке стояли две маленькие фотографии в серебряных рамках: одна — её отсутствующей дочери, восемнадцатилетней Луизы, а другая — Бенджамина Ганта, который, приподнявшись на локте, лежал на травянистом пригорке возле дома; широкополая соломенная шляпа затеняла всё его лицо, кроме рта.
В других спальнях — мистер Конвей Ричардс, продавец сластей, путешествующий с Объединённой программой Джонни Л.
Джонса, мисс Лили Мэнгем, двадцать шесть лет, дипломированная сиделка, мистер Уильям Г.
Баскетт, пятьдесят три года, из Геттисберга, штат Миссисипи, владелец хлопковой плантации, банкир, жертва малярии, и его супруга; в большой комнате у лестничной площадки мисс Энни Митчелл, девятнадцать лет, из Валдосты, штат Джорджия, мисс Тельма Чешайр, двадцать один год, из Флоренса, штат Южная Каролина, и миссис Роуз Левин, двадцать восемь лет, из Чикаго, штат Иллинойс, — все хористки в
«Бродвейских Красотках» Ивенса «Патоки», выписанные из Атланты, штат Джорджия, пидмонтским эстрадным агентством.
— Эй, девочки!
Сюда едут герцог Горгонзола и граф Лимбургский.
Я хочу, чтобы все вы, девочки, были с ними поласковее и помогли бы им весело провести здесь время, когда они приедут.
— Ещё как поможем!
— И будьте повнимательнее с коротышкой — все деньги у него.
— Ещё как будем!
Ура! Ура! Ура!
Мы девочки счастливые,
Весёлые, красивые,
Танцуем и поём,
Скучать вам не даём!
Позади залепленного афишами дощатого забора на Аппер-Вэлли-стрит, в самом центре квартала, где сосредоточивались лавки и увеселительные заведения, обслуживающие цветное население Алтамонта, Мозес Эндрюс, двадцать шесть лет, цветной, спал последним непробудным сном и белых и чёрных.
Его карманы, которые накануне вечером были набиты деньгами, полученными от Сола Стейна, закладчика, в обмен на некоторые предметы, изъятые из дома мистера Джорджа Роллинса, прокурора (часы из золота 750-й пробы с тяжёлой двойной золотой цепочкой, брильянтовое обручальное кольцо миссис Роллинс, три пары тончайших шёлковых чулок и две пары мужских кальсон), были теперь пусты, наполовину выпитая бутылка кентуккийского ржаного виски «Клеверный лист», с которой он удалился за забор, чтобы предаться дрёме, лежала непотревоженная в расслабленных пальцах его левой руки, а его широкое чёрное горло было аккуратно располосовано от уха до уха искусным ударом бритвы его ненавидимого и ненавидящего соперника Джефферсона Флэка, двадцать восемь лет, который теперь, незаподозренный и неразыскиваемый, мирно почивал в объятиях их общей любовницы мисс Молли Фиск в её квартире на Пайн-стрит.
Мозес был убит под лучами луны.
Исхудалая кошка бесшумно прошла вдоль забора на Аппер-Вэлли-стрит, а когда часы на здании суда гулко отбили шесть густых ударов, восемь негров-рабочих в комбинезонах, заскорузлых ниже спины от засохшего цемента, прошли клином, точно одно многоногое животное, и каждый нёс свой обед в маленьком ведёрке из-под топлёного сала.
А пока на соседних улицах одновременно происходили следующие события.
Преподобный Г.
М. Мак-Рей, пятьдесят восемь лет, священник Первой пресвитерианской церкви, омыв своё тощее шотландское тело, побрив худое, чистое, нестареющее лицо и облачившись в жёсткое чёрное сукно и накрахмаленную белую рубашку, спустился из спальни на втором этаже своей резиденции на Камберленд-авеню к завтраку из овсянки, сухариков и кипячёного молока.
Его сердце было непорочно, его дух праведен, его вера и жизнь походили на чистую половицу, оттёртую пемзой.
Он полчаса без навязчивости молился за всех людей и за успех всех благих начинаний.
Он был белым нерасточительным пламенем, которое сияло сквозь любовь и смерть; его речь, как сталь, звенела ровной страстью.
В Гигиенических турецких банях доктора Фрэнка Энджела на Либерти-стрит мистер Дж.
Г.
Браун, богатый любитель спорта и издатель «Алтамонт ситизен», погрузился в сон без сновидений после того, как пять минут провёл в парильной кабинке, десять в ванной и тридцать в массажной, где предал искусным рукам «полковника» Эндрюса (как ласково называли опытного негра-массажиста завсегдатаи заведения доктора Энджела) всё своё тело от подошв подагрических ног до венозного шелковистого глянца лиловатого лица.
На другой стороне улицы, на углу Либерти-стрит и Федерал-стрит, у подножья холма Бэттери, негр в белой куртке сонно убирал в коробку покерные фишки, которые были рассыпаны по центральному столу в центральном верхнем зале Алтамонтского городского клуба.
Зал только что покинули мистер Гилберт Вудкок, мистер Ривз Страйклетер, мистер Генри Пентленд-младший, мистер Сидни Ньюбек из Кливленда, штат Огайо (удалившийся от дел), и вышеупомянутый мистер Дж.