— Мама, ради всего святого… — в ярости начала Хелен.
В эту минуту из наружного сумрака в холл вошёл Гант; он нёс пятнистый пакет свиных отбивных и что-то риторически бормотал себе под нос.
Сверху донёсся ещё один долгий раскат хохота.
Гант в растерянности остановился как вкопанный и задрал голову.
Люк, внимательно прислушивающийся у лестницы, громко фыркнул, а Хелен, чьё раздражение сразу сменилось досадливой весёлостью, подошла к отцу и в ответ на его вопросительный взгляд несколько раз ткнула его в рёбра.
— А? — спросил он недоуменно.
— Что это?
— Мисс Элиза поселила наверху сумасшедшего, — хихикнула Хелен, наслаждаясь его изумлением.
— Господи Иисусе! — отчаянно взвыл Гант, быстро облизнул большой палец, возвёл маленькие серые глазки к своему Творцу с выражением преувеличенной мольбы и дёрнул огромной лопастью носа.
Затем он тяжело шлёпнул себя по бокам, словно смиряясь с неизбежным, и принялся расхаживать взад и вперёд, негодующе ворча.
Элиза стояла как скала, переводя взгляд с одного на другого, её губы быстро подёргивались, на белом лице застыли обида и огорчение.
Наверху вновь раздался долгий весёлый вой.
Гант остановился, перехватил взгляд Хелен и вдруг против воли заулыбался.
— Господи, смилуйся над нами! — посмеивался он.
— Мы не успеем оглянуться, как она разместит здесь весь барнумовский цирк.
Тут по лестнице, исполненный сдержанного величественного достоинства, спустился Саймон в сопровождении своих спутников — мистера Гилроя и мистера Флэннегана.
Оба стража были красны и тяжело дышали, словно после какого-то значительного физического напряжения.
Саймон, однако, сохранял свою обычную безупречную лощёную корректность.
— Добрый вечер, — сказал он любезно.
— Надеюсь, я не заставил вас ждать?
— Тут он заметил Юджина.
— Подойди сюда, мальчик, — сказал он ласково.
— Ничего, ничего, — подбодрил Юджина мистер Гилрой.
— Он и мухи не обидит.
Юджин приблизился к магнату.
— И как же вас зовут, молодой человек? — спросил Саймон со своей прекрасной сатанинской улыбкой.
— Юджин.
— Чудесное имя, — сказал Саймон.
— Всегда старайтесь быть его достойным.
— Небрежным царственным жестом он опустил руку в карман сюртука и под изумлённым взглядом мальчика извлёк из него пригоршню монет в пять и десять центов.
— Всегда заботься о птичках, мой мальчик, — сказал Саймон и высыпал деньги в сложенные ладони Юджина.
Все неуверенно посмотрели на мистера Гилроя.
— Ничего, ничего! — сказал мистер Гилрой весело.
— Он этого и не заметит.
Там ещё много осталось.
— Он же мультимиллионер, — с гордостью объявил мистер Флэннеган.
— Мы каждое утро даём ему четыре-пять долларов мелочью, чтобы он их расшвыривал, как ему заблагорассудится.
Саймон вдруг заметил Ганта.
— Берегитесь электрических скатов! — воскликнул он.
— Помните про «Мэн"!
— Знаете что, — со смехом сказала Элиза, — он вовсе не такой сумасшедший, как вы думаете.
— Всё верно, — сказал мистер Гилрой, заметив усмешку Ганта.
— Электрические скаты — это такие рыбы.
Они водятся во Флориде.
— Не забывайте птичек, друзья мои, — сказал Саймон, выходя в сопровождении своих спутников.
— Заботьтесь о птичках.
Они очень к нему привязались.
Он как-то подходил ко всему строю их жизни.
Никого из них не смущало соприкосновение с безумием.
Его сатанинский смех внезапно врывался в цветущую тьму весны из комнаты, в которой он был заперт, — Юджин слушал с восторженным трепетом и засыпал, не в силах забыть улыбку тёмного расцветающего зла, широкий карман, тяжело побрякивающий монетами.