С тяжелым вздохом он вдавил педаль газа в пол, заставляя "виллис" вибрировать, набирая скорость. Стрелка спидометра прыгнула, затем медленно поползла, преодолела отметку шестидесяти пяти, потом семидесяти, потом семидесяти пяти миль в час.
А что, если они уже ждут его?
Как тогда попасть в дом?
Он заставил себя успокоиться.
Будь внимателен. Главное сейчас - не разбиться по дороге.
Как-нибудь войдешь.
Войдешь, не беспокойся, - убеждал он себя, хотя еще не мог понять, как.
Нервным жестом он взъерошил себе волосы.
Это здорово, просто здорово, - комментировал он про себя.
- Столько труда и стараний - и зря?! Столько бороться за свое существование - только ради того, чтобы однажды не вернуться вовремя?!
Заткнись! - оборвал он себя.
- Забыть завести часы.
Трудно даже придумать наказание... Ничего, _они_ - придумают. У них, должно быть, уже все готово к встрече.
Внезапно он почувствовал дикий голод, граничащий со слабостью, и сообразил, что голоден уже давно и банка мясных консервов, которую он вскрыл вместе с томатным соком, словно канула в никуда.
Мчась по пустынным улицам, он вглядывался в прилегающие дома, отыскивая взглядом какое-нибудь движение.
Похоже, наступали сумерки, но это впечатление могло быть обманчиво.
Не может быть так поздно, не может быть.
Едва проскочив угол Вестерн и Комптона, он увидел между домов с криком выбегающего ему навстречу человека.
Человек мелькнул и остался позади, но словно холодная рука сжала сердце этим криком, повисшим в воздухе.
"Виллис" шел на пределе.
Роберт Нэвилль вдруг представил себе, что сейчас спустит шина, его занесет и, перебросив через поребрик, разобьет о стену ближайшего дома.
Уголки его губ дрогнули, и ему стоило усилия вновь овладеть собой.
Руки на руле занемели.
На углу Симаррон пришлось сбавить скорость.
Боковым зрением он заметил выбежавшего из дома человека, устремившегося вслед за машиной.
Вписавшись в поворот так, что покрышки визжали и звенели, он не удержал возгласа: все они уже ждали его перед домом.
Ужас безысходности сковал его разум.
Он не хотел смерти.
Думать и размышлять о ней - да.
Но хотеть - нет.
А такой - ни за что!
Бледные лица обратились в его сторону, на шум мотора, несколько штук выбежали из гаража.
Он стиснул зубы в бессильной злобе.
Какой бессмысленный, глупый конец!
Они побежали к "виллису", улица оказалась перекрыта.
Он вдруг понял, что останавливаться нельзя.
Он нажал на акселератор, и в тот же момент машина врезалась в толпу. Трое отлетели в сторону, словно кегли, и "виллис" вздрогнул.
От их вопля кровь стыла в жилах, и в сознании отпечатались промелькнувшие искаженные криком белые лица.
Оставшись, позади, толпа бросилась в погоню.
В голове его возник план, и он сбросил скорость до тридцати, затем двадцати миль в час.
Обернувшись чтобы видеть их, он наблюдал, как они приближаются. Бледно-серые лица, темный провал глаз, взгляды прикованы к машине, _к нему_.
Внезапный вопль рядом с машиной заставил его вздрогнуть. Обернувшись, он увидел перед собой безумный лик Бена Кортмана.
Его нога инстинктивно прижала педаль газа к полу, но вторая соскочила со сцепления, и джип, словно сбрасывая ездока, прыгнул вперед, дернулся и заглох.
Лоб Нэвилля мгновенно покрылся испариной, он, пригнувшись, потянулся к стартеру, но когти Бена Кортмана уже вцепилась в его плечо.
Выругавшись, он отбил захват, - рука была мертвенно-бледной и холодной...
- Нэвилль! Нэвилль!
Бен Кортман вновь нацелился своими холодными когтистыми лапами - но Нэвилль снова отбился, резко пихнул его и потянулся к стартеру.
Отставшая толпа преследователей с возбужденными криками приближалась.
Мотор чихнул и завелся, Нэвилль стряхнул с себя вновь навалившегося Бена Кортмана, и длинные ногти располосовали ему скулу.
- Нэвилль!