Он запер гараж, прошел в дом, запер входную дверь и заложил засов.
Налив себе виски, он сел напротив нее.
Прямо перед ее лицом с потолка свисал крест.
В шесть тридцать ее глаза раскрылись.
Ее пробуждение было внезапным, словно она проснулась с мыслью о том, что что-то надо сделать. Словно еще со вчерашнего дня перед ней стояла какая-то задача. Не было никакого перехода ото сна к действительности. Ее тело и сознание включились сразу и полностью, абсолютно цельно и ясно, готовые к действию.
Увидев перед собой крест, она, будто обжегшись, отвела взгляд, и отрывистый возглас ужаса всколыхнул ее грудь. Она изогнулась, пытаясь отстраниться.
- Почему ты боишься его? - спросил он. После долгого молчания звук собственного голоса поразил его - в нем было что-то чудовищное.
Ей взгляд внезапно остановился на нем, и он вздрогнул.
Взгляд ей пылал, она облизывала алые губы, и рот ее словно жил собственной жизнью.
Выгибаясь на стуле, она словно пыталась приблизиться к нему.
Она издавала какой-то глубокий гортанный рокот, как собака, стерегущая свою кость.
- Вот крест, - беспокойно сказал он.
- Почему ты боишься его?
Она боролась с путами, руки ее шарили по бокам стула, она не проронила ни слова.
Ее глубокое прерывистое дыхание ускорялось, она судорожно елозила на стуле, не отрывая от него горящего взгляда.
- Крест!!! - зло крикнул он, вскакивая и опрокидывая бокал.
Виски растеклось по ковру.
Напряженной рукой он поднес крест ближе к ее глазам.
Она откинулась с возгласом, в котором сквозили испуг, бессилие и ненависть, и словно обмякла.
- Смотри на него! - заорал он.
Парализованная ужасом, она тихо заскулила, взгляд забегал по комнате, зрачки дико расширились.
Он схватил ее за плечо, но тут же отдернул руку.
Из рваного укуса тонкой струйкой потекла кровь.
Мышцы его напряглись, и он, не вполне контролируя себя, влепил ей пощечину, от которой у нее голова упала на плечо.
Десять минут спустя он приоткрыл входную дверь и вышвырнул ее тело наружу.
Захлопнув дверь перед их носом, он остался стоять, тяжело дыша и прислушиваясь.
Сквозь звукоизоляцию слабо доносились звуки, словно стая шакалов дралась из-за объедков.
Очнувшись от оцепенения, он пошел в ванную и залил прокушенную руку спиртом, с неистовым наслаждением ощущая, как жгучая боль проникает в его плоть...
8
Нэвилль нагнулся и набрал в пригоршню немного земли.
Разминая ее пальцами, растирая темные комочки в пыль, он задумался.
Сколько же их спало в этой земле, когда все это началось?
Он покачал головой.
Исключительно мало.
Где же таилась эта легенда и почему ожила?
Он закрыл глаза и наклонил руку. Тонкая струйка пыли потекла из его ладони.
Кто знает.
Если бы ему были известны случаи, когда людей хоронили заживо.
Тогда можно было бы о чем-то рассуждать.
Но ему ничего подобного никогда слышать не приходилось.
Это трудно понять.
Так же, как и ответить на вопрос, пришедший ему в голову накануне.
Как реагировал бы на крест вампир-мусульманин?
Он рассмеялся. Его лающий смех встряхнул утреннюю тишину и перепугал его самого.
Боже мой, - подумал он, - я так давно не смеялся. Я забыл, как это делается.
Этот звук больше похож на кашель простуженной борзой.
Да, это я и есть, разве не так? - он подумал немного.
- Да, больной, загнанный охотничий пес.
В тот день около четырех утра случилась пыльная буря.
Длилась она недолго, но вновь пробудила воспоминания.