Вирджиния, Кэтти, и эти дни, переполненные ужасом...
Он осадил себя: нет. _Нет_!
Опасный поворот. Сюда нельзя. Вернись!
Это - то, что усаживает тебя с бутылкой в руке. Воспоминания. Не надо. Вернись.
Прими настоящее. Прими его так, как оно есть.
Он снова поймал себя на мысли о том, почему он выбрал жизнь и не выбрал смерть.
Наверное, на то нет причины, - подумал он.
- Я просто слишком упрям и туп, чтобы прекратить все это.
Итак, - он с деланным энтузиазмом хлопнул в ладоши, - продолжим. Что теперь?
- Он огляделся, словно действительно собирался что-то увидеть на абсолютно пустынной Симаррон-стрит.
Ладно, - внезапно решил он, - посмотрим, как на них действует вода. Может быть, не лишено смысла.
Он закопал в землю шланг и вывел его в небольшое деревянное корыто.
Вода текла из шланга в корыто, а из корыта стекала в другой отрезок шланга, откуда уже уходила в землю.
Закончив с этой работой, он зашел в дом, взял чистое полотенце, побрился и снял с руки повязку.
Рана была чистой и быстро заживала.
Впрочем, это его абсолютно не заботило.
Жизнь более чем убедила его в том, что к их заразе у него иммунитет.
В шесть двадцать он подошел к двери и глянул в глазок. Никого.
Он потянулся, ворча на побаливающие мускулы, и пошел налить себе немного виски.
Вернувшись, он увидел Бена Кортмана, выходящего на лужайку.
- "Выходи, Нэвилль", - пробормотал Нэвилль, и Кортман послушно повторил, разразившись громким криком: - Выходи, Нэвилль!
Нэвилль немного постоял у глазка, разглядывая Бена Кортмана.
Он не сильно изменился.
Те же черные волосы. Полноватое - нет, скорее, склонное к полноте тело. Белое лицо.
Правда, теперь у него росла борода. Пышные усы. Поменьше - на щеках и на подбородке, так же на шее.
А ведь было время - Бен Кортман был всегда умопомрачительно выбрит. Каждый день. И когда он подбрасывал Нэвилля на своей машине до завода, от него пахло французской водой.
Так странно было стоять теперь и смотреть на Бена Кортмана - врага, осаждающего его цитадель.
Ведь когда-то они разговаривали, вместе ездили на работу, обсуждали бейсбол и автомобили, спорили о политике. Потом - обменивались по поводу эпидемии, как поживают Вирджиния и Кэтти, как себя чувствует Фреда Кортман и как...
Нэвилль покачал головой.
Нет смысла снова увязать в этом.
Это - прошлое. Оно так же мертво, как и сам Кортман.
Он снова покачал головой.
Мир свихнулся, - подумал он.
- Мертвые разгуливают вокруг, а мне хоть бы что.
Как легко теперь воспринимается возвращение трупов.
Как быстро мы приемлем невообразимое, если видим это раз за разом, своими глазами.
Нэвилль стоял, потягивая виски, и никак не мог вспомнить, кого напоминал ему Бен Кортман.
Было такое ощущение, что Кортман похож на кого-то именно теперь, на кого при жизни он никогда бы и не подумал.
Нэвилль пожал плечами.
Какая разница?
Поставив бокал на подоконник, он сходил в кухню, включил воду и вернулся.
Выглянув в глазок, он увидел на лужайке еще двоих - мужчину и женщину.
Между собой они не разговаривали.
Они никогда не общались.
Просто без устали расхаживали подобно волкам, не глядя друг на друга, обратив свои голодные глаза в сторону дома, в котором, они знали, скрывается добыча.
Кортман заметил текущую из корыта воду и с интересом подошел, разглядывая устройство.
Спустя мгновение он обернулся в сторону дома, и Нэвилль заметил, что он ухмыляется.
Нэвилль напрягся.
Кортман вскочил на корыто, покачался, потом спрыгнул.
И снова туда - обратно.