- Все хорошо, - повторял Нэвилль, - все будет хорошо, малыш.
Он торопливо отнес пса в свою комнату, где уже была приготовлена подстилка из одеял.
Едва Нэвилль отпустил песью морду, как тот лязгнул на него зубами и, рванувшись всеми четырьмя, бросился к двери.
Нэвилль прыгнул и успел преградить ему путь.
Пес поскользнулся на гладком полу, но, восстановив равновесие, шмыгнул под кровать.
Нэвилль опустился на колени и заглянул под кровать.
Из темноты на него глядела светящимися угольками пара перепуганных глаз и доносилось тяжелое срывающееся дыхание.
- Иди сюда, Малыш, - в голосе Нэвилля не было радости.
- Я не трону тебя.
Ты же нездоров, тебе нужна помощь.
Но пес не собирался реагировать.
Нэвилль в конце концов со стоном поднялся и вышел, закрыв за собой дверь.
Он сходил за чашками, налил молока и воды и поставил их рядом с собачьей подстилкой.
На мгновенье остановившись рядом со своей кроватью, он прислушался к горячему дыханию пса, и мучительная боль овладела им.
- Но почему, - жалобно пробормотал он, - почему же ты мне не веришь?
Собравшись ужинать, Нэвилль вдруг услыхал ужасающие вопли и вой, доносящиеся из комнаты.
Он вскочил и сломя голову бросился туда, распахнул дверь и щелкнул выключателем.
В углу рядом с верстаком пес пытался вырыть в полу яму.
Но линолеум не поддавался, пес в бессилии неистово когтил гладкую поверхность, и тело его содрогалось от горестного воя.
- Все в порядке, малыш, - торопливо проговорил Нэвилль.
Пес развернулся и забился в угол, шерсть дыбом, обнажив в оскале двойной ряд желтовато-белых зубов и предостерегая Нэвилля полубезумно клокочущим гортанным рыком.
Нэвилль вдруг понял, в чем дело.
Настала ночь, и перепуганный пес пытался закопаться в землю, чтобы спрятаться.
Беспомощно наблюдая, как пес пытается забиться под верстак, он с трудом соображал, что же делать, и наконец стащил со своей, кровати одеяло, подошел к верстаку и, наклонившись, заглянул под него.
Пес распластался вдоль стены, тяжело дрожа и захлебываясь булькающим хрипом.
- Все хорошо, малыш, - сказал Нэвилль, - все хорошо.
- Он комом пропихнул одеяло под верстак, и пес вжался в стену еще сильнее.
Нэвилль встал, отошел к двери и постоял минуту, беспомощно размышляя.
О, если бы я мог что-нибудь сделать.
Но мне даже не приблизиться к нему.
Если пес скоро не смирится, - подумал он, - придется попробовать хлороформ.
Тогда, по крайней мере, можно будет осмотреть его лапу и, может быть, подлечить его.
Он вернулся на кухню, но есть не смог.
В конце концов он вывалил содержимое своей тарелки в мусор, а кофе слил обратно в кофейник.
В гостиной он приготовил себе коктейль и пригубил его.
Вкус показался ему отвратительно пошлым.
Отставив бокал, он мрачно отправился в спальню.
Пес закопался в складки одеяла и жался там, дрожа и беспомощно скуля.
Нет смысла сейчас пытаться что-то сделать с ним, - подумал Нэвилль, - он слишком перепуган.
Нэвилль отошел к своей кровати и сел, запустив пальцы в свои густые волосы, затем закрыл ладонями лицо.
- Вылечить его, вылечить, - повторял он, и руки его сжались в кулаки.
Он внезапно встал, погасил свет и, не раздеваясь, лег в постель.
Скинув сандалии, он услышал, как они шлепнулись на пол, и прислушался.
Тишина.
Он лежал с открытыми глазами, глядя вверх.
Что же я лежу? - думал он.
- Почему не пытаюсь ничего сделать?
Он перевернулся на бок.
Надо немного поспать.
Эти слова явились как-то сами собой.