Вынув из ушей затычки, прислушался. Встал, пересек гостиную и приоткрыл дверцу глазка.
Снаружи, на лужайке, словно почетный караул, безмолвно застыли темные фигуры.
Медленно, словно нехотя, они покидали свои посты и понемногу удалялись. Нэвилль слышал их недовольное бормотание.
Вот и еще одна ночь прошла...
Вернувшись в спальню, он включил свет и оделся.
Натягивая рубашку, он еще раз услышал крик Бена Кортмана:
- Выходи, Нэвилль!
Вот и все.
После этого они расходились. Истощенные, ослабленные, утратившие свой пыл.
Если, конечно, они не набрасывались на кого-нибудь из своих, что бывало довольно часто.
Средь них не наблюдалось никакого единства, и исключительно их собственные побуждения были для них причиной.
Одевшись, Нэвилль присел на край постели и, промычав себе под нос, составил список дел на день: Сайэрс: токар.
Вода.
Провер. генератор.
Шпонка (?)
Как обычно.
Завтрак на скорую руку: стакан апельсинового сока, ломтик обжаренного хлебца, две чашки кофе, - с ними было покончено без промедлений. Он лишь мечтал научиться терпению есть медленно.
Швырнув после завтрака бумажный стаканчик и тарелку в мусорную корзину, он почистил зубы.
Есть хоть одна хорошая привычка, - отметил он про себя.
Выйдя на улицу, он первым делом взглянул на небо.
Оно было чистым, практически безоблачным.
Сегодня можно прошвырнуться, - подумал он, - это хорошо.
На крыльце у него под ногами звякнули осколки зеркала.
Что же, эта хреновина рассыпалась, как и было обещано.
Надо будет подмести.
Одно тело неуклюже раскинулось поперек дорожки, второе наполовину завалилось в кустарник.
Оба трупа были женскими.
Почти всегда это были женщины.
Отперев гараж, он выкатил свой "виллис": длинный открытый джип армейского образца со снятыми задними сиденьями. Бодрящая утренняя прохлада приятно освежала.
Он распахнул ворота, вернулся, надел плотные тяжелые рукавицы и направился к женским телам на дорожке.
Непривлекательное зрелище при дневном свете, - подумал он и поволок их через лужайку к машине, где был приготовлен брезент.
Обе женщины были цвета вымоченной рыбы: все было выпито до капли.
Открыв тыльную дверцу, он погрузил тела в "виллис" и прошелся по лужайке, собирая в мешок кирпичи и камни.
Погрузив мешок в машину, снял рукавицы, прошел в дом, тщательно вымыл руки и приготовил ленч: два сэндвича, несколько пирожков и термос с горячим кофе.
Когда все было готово, он захватил в спальне мешок колышков и, как колчан забросив его за спину, пристегнул к кобуре, в которой у него находилась киянка.
Запер за собой дверь и направился к машине.
Искать Бена Кортмана сегодня не стоит: есть много других забот.
Вдруг вспомнилась вчерашняя мысль о звукоизоляции.
Ладно, черт с ней, - подумал он, - завтра.
Или когда погода испортится.
Он сел за руль и сверился со своим планом.
Там первым пунктом стояло: "Сайэрс: токар".
После того, как скинет трупы, разумеется.
Он завел мотор, вырулил задним ходом на Симаррон-стрит и взял курс на Комптон-бульвар.
Там он свернул направо и направился на восток.
Дома по обе стороны были безмолвны, и припаркованные у подъездов машины пусты и безжизненны.
Роберт Нэвилль бросил взгляд на счетчик горючего.
Было еще полбака, но, видимо, имело смысл тормознуть на Вестерн-авеню и залить бензина под пробку: подзаправляться запасенным в гараже без особой на то надобности было бы неразумно.
На пустующей станции он заглушил мотор, выкатил бочку бензина, подсосал через шланг и ждал до тех пор, пока светлая текучая жидкость не хлынула через горловину на бетонное покрытие.
Масло, вода, жидкость в аккумуляторе, проводка - все было в порядке.