Он стоял, раскрыв рот, и пялился на нее.
Она была молода. Теперь она подошла ближе, и он мог ее рассмотреть. Лет двадцати, может быть, с небольшим.
На ней было мятое и испачканное белое платье.
Она была сильно загорелой. Рыжеволосой.
Нэвилль уже различал в послеполуденной тишине хруст травы под ее сандалиями.
Я сошел с ума, - промелькнуло в его мозгу.
Пожалуй, к этому он отнесся бы спокойней, чем к тому, что она оказалась бы настоящей.
В самом деле, он уже давно осторожно подготавливал себя к возможности таких галлюцинаций.
Это было бы закономерно.
Умирающие от жажды нередко видят миражи - озера, реки, полные воды, море.
А почему бы мужчине, двинувшемуся от одиночества, не галлюцинировать женщину, прогуливающуюся солнечным днем по полю?
Он переключился внезапно: нет, это не мираж.
Если только слух не обманывал его вместе со зрением, теперь он отчетливо слышал звук ее шагов, шелест травы и понял, что это все не галлюцинация - движение ее волос, движение рук...
Она все еще глядела себе под ноги.
Кто она?
Куда идет?
Где она была?
И тут его прорвало.
Внезапно, мгновенно. Он не успел ничего понять, как инстинкт взял верх, в одно мгновение преодолев преграды, выстроенные в его сознании за эти годы.
Левая рука его взлетела в воздух.
- Эй, - закричал он, соскакивая с крыльца на мостовую.
- Эй, вы, там!
Последовала внезапная пауза. Абсолютная тишина.
Она вскинула голову, и их взгляды встретились.
Живая, - подумал он.
- Живая.
Ему хотелось крикнуть еще что-то, но он вдруг почувствовал удушье, язык одеревенел и мозг застопорился, отказываясь действовать.
Живая, - это слово, зациклившись, раз за разом повторялось в его сознании.
- Живая. Живая, живая...
И вдруг, развернувшись, девушка обратилась в бегство - что было сил рванулась прочь от него, через поле.
Нэвилль неуверенно замялся на месте, не зная, что предпринять, но через мгновение рванулся за ней, словно что-то взорвалось у него внутри.
Он грохотал ботинками по мостовой и вместе с топотом слышал свой собственный крик:
- Подожди!!!
Но девушка не остановилась.
Он видел мелькание ее загорелых ног, она неслась по неровному полю как ветер, и он понял, что словами ее не остановить.
Его кольнула мысль: насколько он был ошарашен, увидев ее, - настолько, и даже много сильнее, ее должен был испугать внезапный окрик, прервавший полуденную тишину, а затем - огромный бородач, размахивающий руками.
Ноги перенесли его через пешеходную дорожку, через канаву и понесли его в поле, вслед за ней.
Сердце стучало словно огромный молот.
Она живая, - эта мысль занимала теперь все его сознание.
- Живая.
Живая женщина!
Она, конечно, бежала медленнее.
Почти сразу Нэвилль заметил, что расстояние между ними сокращается.
Она оглянулась через плечо, и он прочел в ее глазах ужас.
- Я не трону тебя, - крикнул он, но она не остановилась.
Вдруг она оступилась и упала на одно колено, вновь обернулась, и он опять увидел ее лицо, искаженное страхом.
- Я не трону тебя, - снова крикнул он.
Собрав силы, она отчаянно рванулась и снова кинулась бежать.
Теперь тишину нарушали только звук ее туфель и его ботинок, приминавших густую травяную поросль.
Он выбирал проплешины и участки голой земли, куда нога ступала тверже, стараясь избегать густой травы, мешавшей бегу.