Она не встретила его взгляда.
- Послушай, - сказал он, - у меня есть все основания считать, что ты больна.
Особенно после того, как ты реагировала на чеснок.
Она не ответила.
- Ты можешь сказать что-нибудь? - спросил он.
Она подняла взгляд на него.
- Ты считаешь, что я - одна из них, - сказала она.
- Я предполагаю это.
- А как насчет этого? - спросила она, приподнимая свой крестик.
- Это ничего не значит, - сказал он.
- День, а я не сплю, - сказала она, - не впадаю в кому.
Он промолчал.
Возразить было нечего. Это было так, хоть и не утоляло его сомнений.
- Я часто бывал в Инглвуде, - наконец проговорил он, - ты ни разу не слышала шум мотора?
- Инглвуд не такой уж маленький, - сказала она.
Он внимательно посмотрел на нее, отстукивая пальцами по подлокотнику.
- Хотелось бы... Хотелось бы верить, - сказал он.
- В самом деле? - спросила она.
Живот ее снова схватило судорогой, она застонала и, скрипнув зубами, сложилась пополам.
Роберт Нэвилль сидел, пытаясь понять, почему его больше нисколько не влечет к ней.
Чувство - это такая штука, которая, однажды умерев, навряд ли воскреснет, - подумал он, не ощущая в себе ничего, кроме пустоты.
Все прошло, и ничего, абсолютно ничего не осталось, только пустота.
Когда она вновь взглянула на него, ее взгляд было трудно выдержать.
- У меня с животом всю жизнь были неприятности, - проговорила она.
- Неделю назад убили моего мужа.
Прямо на моих глазах.
Его разорвали на куски.
Двое моих детей погибли во время эпидемии.
А последнюю неделю я скиталась, приходилось прятаться по ночам, мне едва удалось несколько раз подкрепиться.
Я так перебоялась, что не могла спать, и просыпалась каждый раз, не проспав и часа.
И вдруг этот страшный крик - а потом ты преследовал меня, бил. Затащил к себе в дом.
И теперь ты суешь мне в лицо эту вонючую тарелку с чесноком, мне становится дурно, и ты заявляешь, что я больна!
Она обхватила руками колени.
- Как ты думаешь, что будет дальше? - зло спросила она.
Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
Нервным движением попыталась поправить болтающийся лоскут платья, приладить его на место, но он не держался, и она сердито всхлипнула.
Он наклонился вперед.
Чувство вины овладело им, безотносительно всех его сомнений и подозрений.
С этим невозможно было бороться.
Но женские всхлипывания ничуть не трогали его.
Он поднял руку и стал сконфуженно приглаживать свою бороду, не сводя с нее глаз.
- Позволь, - начал он, но замолчал, сглотнул.
- Позволь мне взять твою кровь для анализа.
Я бы...
Она внезапно встала и направилась к двери.
Он вскочил следом.
- Что ты хочешь сделать? - спросил он.
Она не отвечала.
Ее руки беспорядочно пытались совладать с замком.
- Тебе нельзя туда, - сказал он удивленно, - еще немного, и они заполонят все улицы.