– Любой ценой избегайте волнений и неприятностей! – Доктор Мейнелл произнес эти слова спокойным и бодрым тоном.
Последняя фраза врача, вместо того чтобы успокоить госпожу Хартер, вызвала у нее еще большую тревогу.
– У вас слабое сердце, – добавил доктор скороговоркой, – но ничего серьезного, уверяю вас.
Все же… неплохо было бы соорудить лифт.
Как вы смотрите на это?
Лицо госпожи Хартер выразило беспокойство.
– Лифт, хм… – повторил доктор Мейнелл, безуспешно пытаясь придумать что-нибудь успокоительное. – Это даст вам возможность избежать лишнего напряжения.
Обязательна ежедневная прогулка – при условии хорошей погоды, конечно, – но избегайте подъемов.
И самое главное, побольше отвлекающих ваш ум занятий.
Ни в коем случае не концентрируйте внимания на своем здоровье.
Племяннику старой дамы, Чарлзу Риджуэю, доктор дал более точные указания.
– Не поймите меня превратно, – сказал он, – ваша тетушка, возможно, проживет еще много лет, однако внезапное потрясение и перенапряжение могут свести ее в могилу.
Она должна вести спокойный образ жизни, но вместе с тем и не скучать.
Надо поддерживать в ней бодрое расположение духа и всячески отвлекать ее мысли от болезни.
Чарлз был одним из тех молодых людей, которые считали, что удача не приходит сама – надо ей помогать.
В тот же вечер он предложил тетушке установить радиоприемник.
Госпожа Хартер, расстроенная необходимостью соорудить лифт, не поддержала его предложения.
Чарлз настаивал.
– Я не большая поклонница всех этих новомодных затей, – сказала госпожа Хартер жалобным голосом. – Эти электрические волны… Они могут повредить мне.
Чарлз тоном превосходства, не лишенным, однако, добродушных ноток, попытался доказать ей всю несуразность этого предположения.
Госпожа Хартер, чьи познания в области радио были довольно смутными, но обладавшая чрезвычайным упорством в отстаивании своего мнения, была непреклонна.
– Ах это электричество… Ты можешь говорить что угодно, но на некоторых оно очень плохо действует… У меня всегда перед грозой ужасная головная боль.
Чарлз был покладистым молодым человеком, но и достаточно настойчивым.
– Дорогая тетя Мэри, разрешите мне объяснить вам все, что касается этого вопроса.
Будучи в какой-то степени специалистом в этой области, он произнес настоящую лекцию о радио. С большим воодушевлением он говорил об электронных лампах высокого напряжения и об электронных лампах низкого напряжения, о высокой частоте и о низкой частоте, об усилителях и конденсаторах…
Потонув в потоке слов, которых она не понимала, госпожа Хартер капитулировала.
– Ну конечно, Чарлз, если ты считаешь нужным…
– Дорогая тетя Мэри! – воскликнул Чарлз с энтузиазмом. – Это как раз то, что вам необходимо, – радио не даст вам скучать и думать о болезни.
Лифт, прописанный доктором Мейнеллом, вскоре был установлен. Но присутствие рабочих, монтировавших его, чуть не свело ее в могилу, так как у госпожи Хартер, как у многих старых женщин, было укоренившееся предубеждение против посторонних людей в доме.
Она всех до одного подозревала в неблаговидных намерениях относительно ее столового серебра.
Вскоре после лифта был установлен радиоприемник, и госпожа Хартер осталась наедине с ненавистным ей предметом – большим неуклюжим ящиком, утыканным ручками и кнопками.
Чарлзу пришлось пустить в ход все свое вдохновение, чтобы примирить госпожу Хартер с приемником. Зато он был в своей стихии – бесконечно вертел ручки и красноречиво разглагольствовал.
Терпеливо и вежливо госпожа Хартер выслушивала своего племянника, но в глубине души оставалась при своем мнении, что все эти новомодные затеи – абсолютная чушь.
– Послушайте, тетя Мэри, это Берлин!
Разве не великолепно?!
Вы хорошо слышите голос диктора?
– Я ничего не слышу, кроме ужасного треска и гула.
Чарлз продолжал вертеть ручки.
– Брюссель! – восторженно объявлял он.
– Неужели? – В голосе госпожи Хартер прозвучал намек на пробудившийся интерес.
Чарлз снова повернул ручку. Раздался невероятный рев и свист.
– А сейчас мне кажется, что мы попали в приют, – промолвила госпожа Хартер, которая не была лишена чувства юмора.
– Ха-ха! А вы шутница, тетя Мэри!
Очень удачная шутка!
Госпожа Хартер не могла удержаться от улыбки.
Она любила Чарлза.
В течение нескольких лет с ней жила ее племянница, Мириам Хартер.
Она собиралась сделать девушку своей наследницей. Но Мириам не оправдала ее надежд.
Она была нетерпелива, явно тяготилась обществом тетки и постоянно куда-то уходила – «где-то шлялась», по образному выражению госпожи Хартер.
В конце концов Мириам познакомилась с одним молодым человеком, в отношении которого ее тетя была настроена резко отрицательно.