Госпожа Хартер отослала Мириам к матери с краткой запиской, как будто она была товаром, взятым на пробу.
Мириам вышла замуж за того молодого человека, а госпожа Хартер стала посылать ей коробочки для носовых платков и салфеточки под графины на рождественские праздники.
Увидев, что племянница не оправдывает ее чаяний, госпожа Хартер обратила свой взор на племянника.
Чарлз с самого начала оказался явной удачей.
Он был неизменно любезен и почтителен с тетей, выслушивал воспоминания о ее молодости с таким видом, будто никогда не слышал ничего более интересного.
В этом отношении Чарлз нисколько не походил на Мириам, которой до смерти надоели эти рассказы, чего она и не скрывала.
Чарлзу никогда ничего не приедалось, он был постоянно весел, в хорошем настроении и по нескольку раз в день заявлял своей тете, что она замечательная старушка.
Полностью удовлетворенная новым приобретением, госпожа Хартер сообщила своему поверенному о желании составить другое завещание.
Завещание было составлено, прислано ей и подписано ею.
И теперь, даже в вопросе о радиоприемнике, Чарлз вскоре доказал, что заслуживает всяческих похвал.
Вначале враждебно настроенная, госпожа Хартер стала затем терпимо относиться к этому мероприятию, а под конец пришла от него в восторг.
Особенно она наслаждалась приемником в те вечера, когда Чарлза не было дома.
Удобно устроившись в кресле, она любила слушать передачи симфонического концерта или лекции. В эти минуты госпожа Хартер чувствовала себя довольной и счастливой.
Первое сверхъестественное событие произошло спустя три месяца.
Чарлза не было дома. Он играл с друзьями в бридж.
В этот вечер исполнялся концерт, составленный из баллад.
Во время концерта случилась странная вещь – музыка и пение внезапно прекратились, некоторое время продолжался шум и треск, затем все стихло.
Наступило молчание, которое вскоре было нарушено едва уловимым жужжащим звуком.
Вдруг совершенно отчетливо и ясно заговорил мужской голос с легким ирландским акцентом:
– Мэри… Ты слышишь меня, Мэри?
Говорит Патрик… Я скоро приду за тобой.
Ты будешь готова, не правда ли, Мэри?…
И снова, почти сразу, звуки музыки заполнили комнату.
Госпожа Хартер сидела неподвижно, крепко вцепившись руками в подлокотники кресла.
Приснилось ей, что ли?
Голос Патрика!
К ней обращался Патрик!
В этой самой комнате!
Нет, это, вероятно, был сон, а может быть, и галлюцинация.
Скорее всего, она просто заснула.
Чего только не приснится! Голос покойного мужа разговаривал с ней по эфиру.
Это ее немного испугало.
Что он ей говорил?
«Я скоро приду за тобой… Ты будешь готова, не правда ли, Мэри?…»
«Это предупреждение, – подумала госпожа Хартер, медленно и с трудом поднимаясь со своего кресла. – Сколько денег потрачено зря на лифт!»
Она никому не рассказала об этом происшествии, но в последующие дни ходила озабоченная и задумчивая.
Через некоторое время это повторилось.
Снова госпожа Хартер была одна в комнате.
Радио, которое передавало оркестровые миниатюры, так же внезапно замерло.
Наступила тишина, ощущение большого расстояния, и наконец голос Патрика. Он звучал не так, как при жизни: был какой-то далекий, со странным неземным тембром.
– Мэри, с тобой говорит Патрик… Я приду за тобой… Теперь уже очень скоро…
Затем послышался треск, гул и снова зазвучали оркестровые миниатюры.
Госпожа Хартер взглянула на часы.
Нет, на этот раз она не спала.
Она слышала голос Патрика наяву и была абсолютно уверена, что это не галлюцинация.
Госпожа Хартер попыталась, довольно сумбурно, продумать все, что объяснял ей Чарлз по поводу теории радиоволн.
Возможно ли, чтобы Патрик действительно разговаривал с ней?
Возможно ли, чтобы до нее, через огромное пространство, донесся подлинный голос Патрика?
На приемнике не хватало длинных волн или чего-то в этом роде.
Она вспомнила, что Чарлз говорил о каких-то «пробелах в шкале».